Рейвен показалось, что в этом вопросе звучала надежда. Командующая не могла не понимать, что так все и впрямь было бы проще: отдать Мерфи, получить безопасность, и пускай военные убираются обратно на свои острова и делают что хотят.
— Зачем отдавать Мерфи? — спросила Октавия. — Пусть просто скажет им коды.
Командующая вздохнула.
— Откуда тебе знать, как они используют эти коды, Октавия из Небесных людей? Откуда тебе знать, что они не обратят ракеты против Америки? Предположение Маркуса о том, что они собираются зачищать Бразилию, это всего лишь предположение. Мы не можем быть в этом уверены.
Она посмотрела на Рейвен и продолжила:
— Но я пришла говорить о другом. Нам предстоит пройти около трехсот миль, и это будет тяжелый поход. Не каждый из жителей Нового мира сможет дойти до конца. Но есть те, кого мы должны будем защитить любой ценой.
— Дети.
— Да. Дети Нового мира, один из которых однажды станет следующим командующим. Поэтому я здесь.
Рейвен ничего не понимала, Октавия, похоже, тоже.
— И зачем ты говоришь это нам? Разве мы — достаточная защита?
— При передвижении по территории, занятой противником, наибольшие шансы имеют небольшие вооруженные группы, двигающиеся скрытно. Я собираюсь отправить несколько таких групп, и у каждой из них основной задачей будет довести детей до места в безопасности.
— И ты хочешь, чтобы мы вошли в одну из групп?
Командующая покачала головой.
— Хочу, чтобы каждая из вас возглавила эти группы.
Рейвен не смогла сдержать смешок. Может, нервный, а, может, даже истерический — она не знала.
— Ты серьезно? — первой задала свой вопрос Октавия. — У тебя в подчинении тысячи обученных бойцов, но ты хочешь, чтобы группы вели мы?
Командующая кивнула.
— Лидеры кланов должны будут вести своих людей, командиры поведут воинов, а вашей задачей будет не сражаться, а прятаться. Насколько я успела вас узнать, вы вполне способны выполнить такую задачу.
— Что значит «прятаться»? — спросила Октавия.
— Это значит, что пока основная колонна будет двигаться в сторону Лас-Вегаса, вы пойдете на север. Разными путями, которые сойдутся в итоге в одной точке.
Она поднялась на ноги и подошла к пологу шатра, через который двое воинов немедленно внесли какие-то коробки.
— Это подарок для тебя, Октавия из Небесных людей. Для тебя и Линкольна. В конце концов, сегодня будет заключен первый союз между Небесными и Земными, а это, на мой взгляд, дорогого стоит.
Командующая кивнула и вышла, не сказав больше ни слова. А Октавия посмотрела на Рейвен:
— Какая-то она странная сегодня, да? Как будто чем-то расстроена.
Рейвен вздохнула и ничего не ответила. Она догадывалась, почему командующая стала такой. Если все, что она успела за пять лет узнать об Элайзе правда, то она не пойдет с ними ни в Лас-Вегас, ни на Север. Она уйдет одна, чтобы в одиночестве проживать свою боль.
***
Алисия прошла мимо площади, краем глаза отметив ведущиеся на ней приготовления. Народ Люмена заслужил праздник, заслужил передышку, и эта передышка должна стать яркой, красивой и запоминающейся, особенно если учесть, через что совсем скоро им всем придется пройти.
Она почти дошла до бывшей школы, когда ее остановил Маркус.
— На два слова, — попросил он.
— Слушаю тебя, Маркус из Небесных людей.
Он немного помялся, будто не зная, с чего начать, но в конце концов решился:
— Я понимаю, что все уже решено, но все же хочу спросить. Ты уверена, что нам стоит покидать Люмен? Идти через зараженный Лос-Анджелес неизвестно куда, бросив все, что вы построили за пять лет — не опрометчивое ли это решение?
— У тебя есть другие идеи? Мы не сможем сражаться на два фронта, когда с юга атакуют военные, а с севера — трупы.
— Да, но мы могли бы укрепиться, построить еще баррикады, и…
Алисия жестом прервала его.
— Маркус, — сказала она жестко. — Если военные привезут с собой орудия дальнобойного действия, гранатометы и прочее вооружение, то никакие баррикады не помогут нам одолеть их. Они убьют большую часть населения, а оставшимся придется вести партизанскую войну. Ты действительно считаешь это наилучшим решением?
— Нет, но…
— В таком случае, если придумаешь идею получше, рада буду тебя выслушать.
Больше ее никто не останавливал, и она беспрепятственно поднялась на платформе на верхний этаж. В комнату Элайзы вошла без стука, как привыкла это делать за последние дни. Подумала: «Это как будто стало нашим общим. Общие покои, общая постель. Вот только жизнь — разная».
Элайза рисовала. Сидела на кровати, поджав под себя ноги, и водила по листу бумаги кусочком угля. Когда Алисия вошла, она даже взгляда не подняла, так увлеклась.
— Не возражаешь? — Алисия присела рядом и посмотрела на рисунок. В пересечении теней и линий легко угадывались горы, водопады и глубокое озеро с одинокой лодкой посередине. — Что это?
— Не знаю. Какое-то место, в котором я бы хотела оказаться, наверное. Вот только… — Элайза несколькими штрихами пририсовала человеческие фигуры на берегу. — Даже здесь едва ли я буду одна.
— Тебе так сильно это нужно? — тихо спросила Алисия. — Быть одной.
