— Наверное. Или я просто перестала понимать, что мне нужно.
Она отложила рисунок в сторону и легла, опустив голову на колени Алисии. Теперь, глядя сверху вниз, можно было разглядывать ее лицо: похудевшее, осунувшееся, но такое же красивое, как и раньше.
— Может быть, ты просто больше не хочешь сражаться, Кларк, — сказала Алисия. — Может быть, ты просто устала от сражений.
— Может и так.
Она лежала на спине, и золотистые волосы разметались по коленям Алисии, и она погладила их — аккуратно, нежно, не смогла удержаться. Но Элайза как будто не заметила: лицо осталось напряженным, а взгляд — устремленным куда-то вверх.
— Сегодня ночью я видела, как ты умерла, — сказала она шепотом. — Я видела твое тело в своих руках, тело, из которого капля за каплей утекала жизнь. Я кричала, что не отпущу тебя, хотя знала, что отпустить придется. И пытаясь спасти тебя, пытаясь не допустить того, что было неизбежно, я подумала: «Боже мой, как мало времени у нас было. И как много я бы сделала по-другому, знай я, что это время — конечно».
— Оно всегда конечно, Кларк, — Алисия коснулась пальцами ее щеки и погладила легонько. — Как бы то ни было, время всегда заканчивается.
— Знаю. Но в этом сне я понимала, что моя любовь к тебе — это то, из-за чего наше время закончилось так быстро. Я не знала, почему, не знала, как, но ощущала совершенно точно: если бы мы не любили друг друга, то все продлилось бы дольше.
— Что «все»?
— Жизнь.
Алисия покачала головой.
— Смотря что считать жизнью. Если ты о выживании — то да, наверное, все продлилось бы дольше. А жизнь — едва ли.
Элайза вдруг села и повернулась лицом к ней. Ее губы надулись, будто стали детскими, а в глазах заблестели слезы.
— Как ты можешь быть такой? — спросила она, вглядываясь в лицо Алисии. — Как, а? То ты стратег, жестокий политик, знающий и умеющий принимать решения. А то вдруг ты становишься такой вот — просто девушкой, просто ласковой и доброй девушкой, способной поддержать и погладить по голове. Как так, Лекса? Почему?
— Может быть, именно ты делаешь меня такой?
— Надеюсь, что нет.
Элайза сама потянулась к ней, и Алисия просто обхватила ее руками, и помогла забраться на колени, и потерлась кончиком носа о плечо.
— Ты понимаешь, что, скорее всего, мы больше никогда не сможем заниматься любовью? — услышала она тихое.
— Да.
— И ты готова, несмотря на это, оставаться рядом?
— Да.
— Почему? Почему, Лекса?
Алисия вздохнула и лишь крепче прижала ее к себе, положив ладони на спину.
— Потому что ты — это ты. И этого достаточно.
***
Поздним вечером на площади Люмена зажглись десятки костров. Люди с факелами и цветочными гирляндами на шеях заполонили заботливо украшенные пятачки со скамейками и столами, уставленными угощениями. На постаменте, где обычно сидели лидеры кланов, разместили корзины с цветами и красиво украшенный столик.
Вик стоял в толпе вместе с Маркусом и Рейвен и ждал, когда появится командующая. Он все-таки нашел для Линкольна рубашку и ужасно гордился этим: так получалось, что и он имеет какое-то отношение к этой свадьбе. К свадьбе, знаменующей собой отголоски старого, нормального мира.
— Приветствуйте командующую Нового мира!
Она появилась из темноты, сопровождаемая четырьмя воинами, и, боже мой, Вик никогда не видел ее такой! На ней было длинное платье, облегающее худощавое тело и достающее до босых пяток, на ее лице вместо боевого раскраса был другой — красно-черные разводы, похожие на венецианскую маску. И даже волосы, обычно собранные на затылке, сейчас свободно падали по плечам и шевелились от порывов ветра.
Вик вместе с остальными преклонил колено, пока Алисия поднималась на постамент.
— Приветствую вас, жители Люмена! — громко и торжественно сказала она.
А потом Вик увидел Элайзу. Она стояла в стороне, скрытая ночью, но он почему-то хорошо видел ее: и светлые волосы, и бледное лицо, и костюм, куда больше подходящий для похода, чем для свадьбы. На мгновение ему стало не по себе: показалось, что еще секунда — и Элайза уйдет, растает в ночной мгле, как будто ее и не было никогда.
Но рядом зазвучали звуки скрипки, и на площадь вышли Линкольн и Октавия.
Они шли медленно, держась за руки, и люди из толпы отрывали с гирлянд цветы и подбрасывали их вверх.
— Видели рубашку? — спросил Вик. — Это я заставил его ее надеть.
Рейвен пнула его в бок, и он замолчал, очарованный моментом. Линкольн и Октавия поднялись на постамент и опустились на колени перед командующей.
— Откуда у нее платье? — спросил Маркус.
— Подарок от командующей.
Платье не было свадебным, но то ли от того, что оно было светлым, то ли от цветов, усыпавших его, то ли от забранных вверх волос Октавии, она казалась сейчас принцессой-русалкой, вышедшей из моря, чтобы сочетаться браком с земным принцем.
