— Сегодня мы собрались здесь, чтобы соединить Линкольна из Земных людей и Октавию из Небесных людей вечным союзом. Говорят, что брак — это испытание верности и силы, а я говорю вам сегодня: брак — это венец любви двоих людей, не побоявшихся шагнуть друг к другу, не побоявшихся открыться друг другу, осмелившихся сказать друг другу: «ты принадлежишь мне, а я принадлежу тебе».
Голос Алисии звучал торжественно и гулко, и каждый его звук проникал в грудь Вика и что-то ворошил там. Как будто она говорила не только об Октавии и Линкольне, как будто она говорила обо всех присутствующих.
— Сегодня мы вручаем вам судьбы друг друга, сегодня эти судьбы становятся для вас одним целым, одной общей. Как не бывает воды без суши, как не бывает счастья без отчаяния, так с этого дня один из вас не сможет быть без другого.
Она кивнула, и Линкольн, не вставая с колен, заговорил. На площади стало совсем тихо, слышен был только его взволнованный голос.
— Командующая, я прошу вас благословить мой союз с Октавией из Небесных людей. Клянусь быть верным ей и ее помыслам, клянусь защищать ее от всех бед, которые встретятся нам на пути. Клянусь любить ее так, словно каждый день для нас двоих — последний.
— Я благословляю твой союз с Октавией, Линкольн из Земных людей. Пусть этот союз живет вечно.
Теперь настала очередь Октавии. Рейвен в волнении сжала руку Вика, и тот улыбнулся, накрыв ее ладонь своей.
— Командующая, я прошу вас благословить мой союз с Линкольном из Земных людей. Клянусь быть верной ему, клянусь уважать его, почитать и следовать за ним, куда бы ни отправила нас судьба. Клянусь любить его так же, как любила с самой первой встречи, с самого первого взгляда.
— Я благословляю твой союз с Линкольном, Октавия из Небесных людей. Пусть этот союз живет вечно.
В дрожащую тишину снова влились звуки скрипки. Люди, стоящие на площади, стали опускаться, и Вик тоже встал на одно колено, приветствуя поднявшихся на ноги Октавию и Линкольна.
— Нет больше Октавии из Небесных людей, и нет больше Линкольна из людей Земных. Теперь и навеки вы — единое целое. Да будет так.
— Да будет так! — многоголосьем разнеслось по площади.
— Любите друг друга, цените друг друга, защищайте друг друга, и проживите каждый миг отмеренной вам жизни так, чтобы запомнить его навечно. Да будет так.
— Да будет так!
— Народ Люмена! Приветствуйте союз Октавии и Линкольна.
Вик бросился вперед через толпу, рядом с ним спешили Рейвен и Маркус. Но они не успели подбежать первыми: молодоженов уже обняла командующая, а после нее — кто-то из командиров, и только после них Вик смог ухватить их за шеи и, не находя слов от радости, крепко сжать.
— Вы молодцы, — шептала рядом взволнованная Рейвен. — Господи, вы такие молодцы.
На лице Октавии блестели слезы. И даже обычно суровый и не показывающий эмоций Линкольн улыбался, сверкая свежевыбритым подбородком. Он крепко держал жену за руку, и не отводил от нее взгляда, и молчал, не в силах даже ответить на поздравления.
Но вдруг что-то произошло, и Вик отшатнулся, а следом за ним и остальные. К молодоженам подошла Элайза.
Она не дала им ничего сказать: только обняла обоих сразу, и прошептала что-то каждому, а потом поцеловала Октавию в щеку и ушла, скрывшись в темноте Люмена.
— Что она сказала тебе? — спросил Вик, сделав шаг к Линкольну. — И тебе? Что она сказала?
— Она сказала «Amor vincit omnia», — глухо ответил Линкольн.
— Любовь побеждает все, — кивнула Октавия.
— Это означает, что мы больше никогда ее не увидим? — сквозь слезы спросила Рейвен, и Вик обнял ее за плечи, прижимая к себе.
— Конечно, увидим, — сказал он, глядя на стоящую в стороне и как будто застывшую в горечи и боли командующую. — Она же сказала: «любовь побеждает все». И это значит, что мы еще встретимся. Обязательно встретимся.
========== Глава 27. Caedite eos. Novit enim Dominus qui sunt eius ==========
— Дай карту, — попросила Октавия, вытирая со лба пот. — Надо искать обходной путь, здесь мы точно не пройдем.
Чертово солнце палило нещадно, заставляя глаза болеть, а тело покрываться новыми обожженными участками. Воды было совсем мало, и о том, чтобы умыться, нечего было и думать: это угнетало больше всего. Октавия кляла себя, что не позаботилась о запасах воды, когда была возможность, но после всего пережитого они убегали так быстро, что забыть о воде оказалась немудрено.
Линкольн достал из рюкзака карту и расстелил ее на пышущем жаром асфальте. Остальные окружили ее и склонились, разглядывая.
— Мы на развязке между Сан-Фернандо роад и Сьерра хайвей, — сказала Октавия, ведя пальцем по карте. — Похоже, надо двигаться к Санта-Кларита. По пути должны быть заправки, где при определенной доле везения можно будет набрать воды.
— А если не повезет? — спросил Беллами. — Тогда мы просто сдохнем по дороге, и все.
— Ты бы вообще молчал, — рявкнула на него Октавия. — Это из-за тебя мы оказались в этой заднице, помнишь? В любом случае нужно идти к точке встречи, вот только я не знаю, придет ли туда хоть кто-нибудь кроме нас.
Она обвела взглядом склонившихся над картой мужчин и сказала:
