– Я телохранитель Небесного императора, – сухо представился Ли Цзэ, – старший бог войны Ли Цзэ. Вы можете называть меня генерал Ли.
– Ли Цзэ? – подскочил на месте Левый министр. – Не может же быть, что… Тот самый Ли Цзэ, завоевавший сто царств с одной только сотней воинов?
Ли Цзэ крякнул и справедливости ради уточнил:
– Вообще-то царств было только десять, а воины были не воинами, а горными бандитами, но в целом – да, тот самый Ли Цзэ.
Мин Лу разинул рот, глядя на него, но тут же помотал головой и выпалил сердито:
– У матушки есть все необходимое.
– Здесь нет даже зеркала, – сказал Ли Цзэ, ткнув пальцем в угол, где обычно ставили макияжные столики.
– Матушка никогда не смотрится в зеркала, – возразил Мин Лу, – во дворце вообще нет ни одного зеркала, их убрали еще при отце.
– Почему? – растерялся Ли Цзэ. О таких обычаях он слышал впервые.
– Матушка сказала, что ей не нравятся зеркала, – дернув плечом, ответил Мин Лу. – Она говорит, из них смотрят злые духи.
– Из них смотрит отражение, – категорично заявил Ли Цзэ. – Злые духи? Что за глупая… женщина!
– Не смей так говорить о матушке! – вспыхнул Мин Лу. – Она императрица царства Вэнь. К ней должно относиться с почтением и называть установленными титулами. Как ты смеешь так о ней говорить! Всего лишь телохранитель…
– Во-первых, – сказал Ли Цзэ, с трудом поборов желание выдрать мальчишку за уши, – я небожитель и бог, что ставит меня выше смертных титулов и рангов. Во-вторых, глупость остается глупостью, кто бы ее ни говорил. В-третьих, я был правителем этого царства, когда оно еще носило название Хэ, и по праву старшего могу говорить то, что думаю, о любом из присутствующих, а отсюда вытекает и в-четвертых: младшие не должны непочтительно обращаться к старшим. Кто позволил тебе мне тыкать? Мать ничему тебя не научила?
– Смиренно прошу небожителя не гневаться, – поспешно сложил кулаки Левый министр. – Наш император юн и…
– Сколько тебе лет? – не дослушав, спросил Ли Цзэ у Мин Лу.
– Семнадцать, – с вызовом ответил Мин Лу.
– Когда мне было семнадцать, я уже завоевал пять царств, – отчеканил Ли Цзэ. – А что сделал ты? Унаследовал отцовский трон и держишься за женскую юбку?
Лицо Мин Лу покрылось красными пятнами, он сжал кулаки и выкрикнул:
– Не говори о матушке пренебрежительно! Она мудрая и справедливая, ее стараниями царство Вэнь процветает.
– Нисколько не сомневаюсь, – фыркнул Ли Цзэ. – Но речь шла не о ней, а о тебе. В семнадцать лет вести себя столь незрело!
«Что я говорю? – изумленно думал он, пока говорил и делал все это. – Что на меня нашло? Это я веду себя незрело. Срываться на мальчишке, когда он ни сном, ни духом…»
– У меня впереди тысячи не свершенных подвигов, – заявил Мин Лу. – Я совершу их и превзойду моего отца и… всяких там…
– Разве величие достигается лишь подвигами? – возразил Ли Цзэ. – Правитель должен быть мудрым и заботиться о простом народе.
– Ну, тебя-то люди помнят, потому что ты пинком горы сдвигал… – проворчал Мин Лу, и Ли Цзэ понял, что легенды о нем все еще ходят в мире смертных, причем, как говорится, мышь успела родить гору.
Но он не стал исправлять, что гора была вовсе не горой, а валуном: чувствовалось, что неприязнь Мин Лу к Ли Цзэ, вызванная непочтением оного к вдовствующий императрице, смешивается с восхищением его персоной. Мальчишки вырастают на сказках о былых временах, их идеалы рождаются тогда же.
Ли Цзэ досадовал на себя, что проявил несдержанность. Это недостойно и его репутации, и занимаемому им положению. Он просто сорвал накатившее на него раздражение на ни в чем неповинных смертных. Поэтому он сказал суховато:
– Если хочешь сдвинуть горы, начинать нужно с крупицы песка.
Придворные дамы все хлопотали вокруг вдовствующей императрицы, как фокусницы, извлекая из рукавов все новые флаконы с нюхательными солями, но она так и не пришла в себя.
– Облить водой – сразу вскочит, – буркнул Ли Цзэ. Суета, царящая вокруг, раздражала его все больше.
– Какое варварство, – воскликнул Левый министр возмущенно, – так обращаться с женщиной!
А вот Правый министр даже одобрительно кивнул Ли Цзэ, словно нашел в нем родственную душу: не иначе как подумал то же самое.
На самом деле ничего варварского в предложении Ли Цзэ не было: на Небесах вода считалась универсальным средством, способным и в чувства привести, и пыл охладить. Небожительницы частенько ссорились между собой и иногда даже вцеплялись друг другу в волосы, когда спор не удавалось решить словами. Разнимать их желающих не находилось: у небожительниц были длинные острые ногти, которые они охотно пускали в ход, – но зачастую достаточно было плеснуть на них водой, чтобы они успокоились: они раскрашивали лица и боялись, что вода смоет краску и покажет всем их настоящие лица.
Старшая придворная дама сказала:
– Вдовствующая императрица переутомилась и нуждается в отдыхе. Покиньте нас.
Император и министры тут же пошли из покоев – старуха, видно, пользовалась всеобщим авторитетом, – за ними последовали и придворные дамы. Ли Цзэ не двинулся с места.
