Небесный чиновник несказанно удивился и долго смотрел на Ли Цзэ, словно усомнившись в его вменяемости. На его памяти еще не было ни одного смертного, кто бы противился вознесению.
– И что, меня прямо сейчас… вознесут? – уточнил Ли Цзэ, видя, что молчание затянулось и становится неловким.
– Разумеется, нет, – опомнился небесный чиновник. – Чтобы достойно завершить земной путь, вам дается лунный месяц.
– А если я за этот месяц успею-таки умереть? Я уже немолод. Смерть – такая вещь, никогда не знаешь, когда подкрадется.
– Нет, – снисходительно возразил небесный чиновник, – ваш список смерти у Почтенного, вы благополучно дождетесь вознесения.
Небесный чиновник поклонился Ли Цзэ, отступил обратно в столп света, который поджидал его, и вернулся на Небеса, задвинув за собой ширму облаков.
Ли Цзэ еще долго стоял и смотрел на истаивающие отблески света среди небесной хляби. Собственная участь его мало волновала. Вознестись или гореть заживо в аду, он бы на что угодно согласился, если бы это позволило ему найти Су Илань.
«Что ж, – подумал Ли Цзэ без особого трепета, – значит, стану богом».
У Ли Цзэ был целый лунный месяц, чтобы «достойно завершить земной путь».
Заняться ему было особенно-то нечем: поскольку он уже отдал распоряжения, касающиеся наследования трона после его смерти, их всего лишь стоило немного поправить – «после его вознесения» – и завершение земного пути можно было считать выполненным.
К грядущему он отнесся спокойно, а вот люди царства Ли, услышав об обожествлении царя, страшно разволновались. Поначалу они обрадовались: если их царь станет богом, то молиться ему они смогут открыто и храмов понастроят, – но когда первая волна фанатичной экзальтации схлынула, то они призадумались, а так ли хорошо для них и вообще для всех Десяти Царств это вознесение. Их царь всегда помогал им, случись беда, а попробуй дозваться его, когда он станет богом!
Ли Цзэ навестил могилы друзей, раздал немногочисленное имущество тем, кто еще был жив, сделал последние распоряжения в должности царя – это касалось воцарения младшего Циня, – а оставшиеся дни провел праздно, сидя в беседке возле пруда и глядя на плавающих по дну разноцветных рыб. Мысли накатывали волнами, но долго не задерживались, Ли Цзэ чувствовал себя на удивление отрешенным. Быть может, люди на пороге вознесения отрешаются от мирских забот, как монахи перед постригом?
Когда лунный месяц истек, Ли Цзэ вышел попрощаться с жителями столицы, но его встретили не радостными возгласами, а стенаниями. Люди не хотели его отпускать и плакали по нему, как по покойнику. Ли Цзэ стало от этого не по себе. Синий министр страшно рассердился и велел солдатам разогнать неразумную толпу. Ли Цзэ вернулся во дворец, задумчивый и подавленный, ждать вознесения. Он понятия не имел, как оно происходит, потому не мог подготовиться, но надеялся, что особенных церемоний не понадобится. Синий министр и младший Цинь были неотлучно подле него.
– Проводите меня в последний путь, – пошутил Ли Цзэ, но вышло нисколько не смешно.
Младший Цинь даже не сдержал слез: прощаться с царем, которого он считал вторым отцом, юноше не хотелось.
Когда солнце поднялось высоко над горизонтом, Небеса загудели. Ли Цзэ понял, что время пришло, и несколько растерянно обвел взглядом царские покои. Он не знал, что с собой взять, и не был уверен, что вещи останутся при нем, когда он вознесется, потому ограничился отцовским мечом, с которым не расставался всю жизнь, и вышивкой, которую всегда носил за пазухой, – единственное, что осталось ему от Су Илань.
Говорили, конечно, что если человек возносится, то вместе с ним на Небо отправляются даже собаки и домашний скот, но Ли Цзэ в это не верил: в легендах всегда упоминались лишь единичные вознесения, скопом никто не возносился, а на Небесах, верно, и своих собак хватает.
Ли Цзэ вышел из дворца и поглядел вверх. Облака стягивались в единую точку и клубились, вырисовывая причудливые абрисы ворот не то дворца, не то храма и верхних ступеней лестницы. Ли Цзэ из легенд знал, что с Неба опускается лестница и возносящемуся приходится топать по ней, пока не доберется до самого верха.
«Это уж тогда скорее восхождение, а не вознесение», – подумал Ли Цзэ и стал ждать, когда Небесная лестница опустится на землю полностью.
Но вместо лестницы в землю ударил столп света, совсем как в прошлый раз, и в нем спустился прежний небесный чиновник. Где-то далеко грянули трубы.
– Земной царь Ли Цзэ, – почтительно сказал небесный чиновник.
– Вознесение отменяется? – отчего-то оживился Ли Цзэ.
– Нет, – удивленно ответил небесный чиновник, – почему вы так решили?
Ли Цзэ объяснил. Небесный чиновник засмеялся и сказал, что Небесная лестница соединяет мир смертных и Небеса, но не используется для вознесения, иначе это было бы восхождение, а не вознесение. Ли Цзэ тоже засмеялся: небесный чиновник оказался с юмором и повторил его шутку.
Небесный чиновник обеими руками указал на столп света:
– Земной царь Ли Цзэ.
– Я должен в него войти? – уточнил Ли Цзэ, пристально глядя на свет.
