Снова и снова прокручивал он в голове то, что сказала ему старшая сестра. Ху Сюань явно испытывала облегчение, что не придется возвращаться в мир демонов к обязанностям лисьего знахаря. Она тысячи лет хранила темные секреты лисьего мира, а теперь наконец-то освободилась от тяжкой ноши.
А еще она с некоторым смущением прибавила, что они с Лао Луном теперь пара, и ее явно радовало, что теперь не придется скрывать свои чувства. Несмотря на некоторую бледность и потерянную ауру, Ху Сюань была счастлива. Конечно, Ху Вэй недолюбливал Лао Луна по ряду причин, но он также и знал, что кого попало старшая сестра к себе не подпустила бы: он хорошо разбирался в лисах.
– Как Лисий бог, – сказал Ху Фэйцинь, – я должен с этим разобраться.
Ху Вэй внимательно посмотрел на него и сказал:
– Не надо. Я сам.
– Почему? Думаешь, моего лисьего авторитета недостаточно?
«Вряд ли ты сможешь отрывать лисам головы, если они заупрямятся», – мысленно ответил Ху Вэй, а вслух сказал:
– Думаю, это должен сделать я. Они меня тысячи лет за нос водили. Я имею на это право. Заодно и опробую свои новые силы.
Ху Сюань тогда очень пристально на него посмотрела. Характер Ху Вэя она знала лучше, чем Ху Фэйцинь, поэтому могла догадаться, о чем умолчал младший брат.
– А-Вэй… – начала она, но Ху Вэй поспешил улиснуть.
Нет, за Ху Сюань можно не волноваться.
Ху Вэй мысленно щетинился, когда думал об отце и дядюшках Ху, и вообще о лисьих знахарях, с которыми ему придется разбираться. Но он твердо решил для себя, что сегодня положит конец этой дикой традиции, пусть для этого кому-то и придется переломать лапы или свернуть шеи. И делать это нужно было одновременно, чтобы навести достаточно лисьего страху.
«Один не справлюсь», – подумал Ху Вэй и завернул прежде в Лисоград, где жили его старые приятели.
В далекой юности, когда он совершал ночные вылазки из поместья Ху, он свел знакомство с компанией пройдох и не сомневался, что вся компания в прежнем составе куролесит где-то в закоулках Лисограда. Так и оказалось.
– Ху Вэй! – воскликнул Одноглазый, главарь всей ватаги.
Прозвали его так, потому что он частенько дрался и один его глаз, правый или левый, всегда был заплывший фингалом. Одноглазый смотрел вприщур даже в те редкие моменты, когда с его глазами было все в порядке: привычка!
– Нужна ваша помощь, – прямо сказал Ху Вэй.
Лисью волю он пока не применял, полагая, что старые приятели и так согласятся.
– Что надо? – деловито потирая лапы, осведомился Одноглазый.
– Устроить набег на лисьезнахарский квартал.
Одноглазый и остальные рты разинули (а кто и пасти) от изумления. Лисьезнахарский квартал считался запретным, никто и помыслить не мог, чтобы войти туда без приглашения, а уж устроить набег…
– Это чревато… – протянул Одноглазый, но огонька в глазах спрятать не смог.
Если бы они в самом деле устроили набег на квартал лисьих знахарей, то прославились бы, но о наказании тоже забывать не стоило, и, уж конечно, оно было бы суровым.
Ху Вэй с самым серьезным видом объяснил им, почему нисколько не чревато, и они просияли. Как Владыка демонов, Ху Вэй мог делать что угодно и приказывать что угодно, пусть даже и устроить немыслимый набег, а они обязаны были подчиниться, потому что такова демоническая иерархия, с них взятки гладки. Одноглазый потер лапы, собрал всю ватагу и ринулся в бой.
Перед воротами лисьезнахарского квартала была широкая площадь. Ху Вэй подумал, что это место годится для его замыслов, и велел Одноглазому выгнать всех лисьих знахарей и их подмастерьев на эту площадь, пусть даже придется кого-то за хвост укусить при этом.
Пройдохи во главе с Одноглазым такой шорох навели, что визг и тявканье разнеслись по всему Лисограду и любопытные лисожители стали стягиваться к площади, чтобы посмотреть.
Ху Вэй стоял с суровым видом, скрестив руки на груди, и ждал, когда на площадь выгонят последнего лисьего знахаря. Лисы его сразу признали: наследник Великой семьи Ху, Владыка демонов, – поэтому просто скучились и лишних вопросов не задавали. Он зевак и не заметил, все его внимание было направлено на лисьих знахарей.
Уж они-то тявкали и голосили от столь возмутительного обращения с их драгоценными персонами. Одноглазый воспринял слова Ху Вэя буквально и с нескрываемым удовольствием дергал и кусал особенно нерасторопных за хвосты.
Ху Цзину, конечно же, доложили, что Ху Вэй разоряет лисьезнахарский квартал, и он вместе с дядюшками Ху примчался на выручку лисьим знахарям.
– Ах ты, лисий сын! – выругался он, замахиваясь на Ху Вэя палкой. – Ты что творишь?
Ху Вэй поймал палку когтями и так сжал, что во все стороны полетели щепки.
– Моя палка! – взвизгнул Ху Цзин и вознамерился дать сыну оплеуху, но споткнулся о его взгляд и даже попятился.
В желтых глазах Ху Вэя был зеленоватый отсвет лисьей ярости.
– Стой и держи пасть закрытой, – велел Ху Вэй. – Если кто-то из вас вмешается, я переломаю ему лапы.
– Ты! – задохнулся от гнева Ху Цзин. – На родного отца лапу поднимешь?
