Считалось, что если союз будет процветающим, то на покрывале, которым те накрываются во время первого совместного сна, останутся следы ножек божков удачи. Кто такие «божки удачи» – Небесное Дао умалчивало. Бог удачи отнекивался, он к этому непричастен, да и не полез бы ночью в чужую спальню. Но факт оставался фактом: когда покрывало разглядывали, то находили отпечатки крохотных ступней, складывающихся в иероглиф «удача» или «неудача». Ли Цзэ видел пару таких покрывал, но не мог сказать с уверенностью, следы это «божков» или, скажем, мышей.
Они с Первым советником долго спорили, стоит ли забирать покрывало из покоев Небесного императора и будут ли на нем следы божков, если речь идет о союзе не двух живых душ, а двух целых миров. Первый советник сказал, что забрать в любом случае стоит, а уж со следами они как-нибудь разберутся: если знака «удачи» на покрывале не окажется, его всегда можно пририсовать самим. Ли Цзэ неодобрительно покачал головой, но Первый советник беспечно отмахнулся: пустяки, мировое соглашение между мирами важнее столь несущественного проступка, как фальсификация божественного отпечатка.
– И что дальше? – не понял Ху Фэйцинь.
Ху Вэй заливисто засмеялся, смех его перемежался с лисьим тявканьем:
– Представь себе, они зайдут, а нас-то и нет! Только чудесным образом снятая одежда!
– Какое ребячество! – закатил глаза Ху Фэйцинь. – Детство в холке заиграло?
– Лезь под кровать, – повторил Ху Вэй, – или я тебя за хвост сюда втащу!
Ху Фэйциню пришлось лезь под кровать. Места там было много, но Ху Вэй тут же перестроился так, чтобы привалиться к нему боком. Хвост его энергично вилял.
– А теперь – молчок, – страшным шепотом сказал Ху Вэй, расслышав вдалеке шаги слуг.
Ху Фэйцинь и сам прекрасно понимал, что нужно помалкивать: если слуги найдут их под кроватью, будет очень неловко.
Вошли две феи, которые обычно помогали Ху Фэйциню переодеваться. Одна из них держала прижатым к груди свернутое замысловато новое покрывало. Из-под кровати было видно лишь их подолы, но Ху Фэйцинь узнал их по запаху.
Непродолжительное молчание, длившееся пару мгновений, – видимо, феи увидели и одежду, и пустую кровать, – сменил пронзительный визг, как визжат все женщины, если видят что-то страшное или противное. Они выронили новое покрывало и помчались наперегонки, зовя на помощь.
– Вылезаем! – скомандовал Ху Вэй.
– И не стыдно тебе?
– За что? – искренне удивился Ху Вэй.
Ху Фэйцинь закатил глаза:
– За розыгрыш этот! Перепугали же их, сейчас сюда весь дворец сбежится. И как тебе удалось меня на это подбить!
На самом деле Ху Фэйцинь знал, как. У него не было детства как такового. Он не играл. Он тренировался. Он учился. Побыть ребенком у него возможности попросту не было.
А лисы – как большие дети: если им шлея под хвост попадет, начинают дурачиться и играть, пока с лап не валятся от усталости. Ху Фэйцинь не знал, как поступать в таких случаях. Впадать в детство – недостойно, кататься по кровати или по полу от смеха – недостойно, Небесный император и вообще взрослый человек не должен так поступать, а лиса в нем так и подмывает все это делать!
А вот Ху Вэя это нисколько не заботило: если ему хотелось смеяться – он смеялся, если хотелось кататься по полу – почему бы и нет? Но при этом он каким-то невероятным способом не терял достоинства и не выглядел глупо, даже если кувыркался через голову с вывалившимся набок языком.
Настоящие лисы сначала делают, а потом думают, пусть это и грозит впоследствии неприятностями на их лисью попу. Ху Вэй был настоящий, прямо-таки образцовый лис.
– Ладно, пошутили и хватит… – начал было Ху Фэйцинь.
– Что? – воскликнул Ху Вэй. – Еще чего! Я только начал! Самое интересное-то впереди!
– А теперь давай притворимся спящими.
– Зачем? – с подозрением спросил Ху Фэйцинь.
– Как же! – принялся объяснять Ху Вэй, и глаза его горели озорством ярче прежнего. – Они же навели лисий шорох по дворцу, Небесный император пропал и все такое, сейчас сюда сбегутся небожители, паника и священный ужас во плоти. А мы тут преспокойно лежим себе и спим. Разве не весело?
– Не очень, – недовольно сказал Ху Фэйцинь.
– Да ладно тебе! – воскликнул Ху Вэй и, ухватив Ху Фэйциня за шиворот зубами, мотнул головой, чтобы швырнуть его обратно на кровать, а сам развалился на полу, утянув, впрочем, край пресловутого «гадательного покрывала» на себя.
– Ху Вэй, мать твою за лапу! – выругался Ху Фэйцинь, который в этот раз пребольно ударился плечом о деревянный подголовник, затесавшийся среди вороха подушек.
– Лежи и не шелохнись! – велел Ху Вэй. – Только дышать не забывай, а то еще решат, что мы дохлые лисы.
Ждать пришлось недолго.
Феи, перепуганные до смерти, неслись по дворцу и голосили, что Небесный император пропал.
– Вы что, сдурели? – напустился на них Ли Цзэ, которого феи чуть не сбили с ног. – Почему вы носитесь по дворцу и орете, как всполошенные курицы?
Феи наперебой начали ему жаловаться:
– Небесный император пропал!
Ли Цзэ нахмурился и велел:
– Идите за мной.
