Ху Фэйциню идея понравилась, но все-таки пришлось от нее отказаться: он же Небесный император, а небесным императорам не пристало хватать подданных за уши и, тем паче, носы.
– Как тяжко живется сильным мира сего, – вздохнул Бай Э и умолк.
Из спальни Ху Фэйцинь вышел с лицом тибетской лисы. Что бы это ни значило. У дверей личных покоев никого не было. Может, небесные императоры не становились поводом для скабрезных шуточек? Или небожители осознали значимость союза Неба и Земли и не рискнули шутить над этим? Ху Фэйцинь расслабился и совершенно зря: шутники-«послесвадебники» поймали его у среднего тронного зала, куда он отправился, чтобы распорядиться насчет завтрака.
– Как спалось, Хуанди? – спросили самым невинным тоном небожители.
Ху Фэйцинь окинул их быстрым взглядом. Они все держали что-то за спиной. Драконий корень он почуял, а в том, что имеется и второй непременный атрибут розыгрыша, он и не сомневался. Что ни ответь, презентуют тебе и то, и это, и, может, что еще.
«Значит, – подумал Ху Фэйцинь, – отвечать надо так, чтобы они не сразу нашлись, что сказать, и улиснуть, пока не опомнились».
– Как Хуанди спалось? – снова спросили небожители, полагая, что он со сна – а он выглядел заспанным – их не расслышал.
Ху Фэйцинь прочистил горло и важно ответил:
–
Небожители разинули рты, потому что такого слова не слышали и не представляли, что оно значит. Ху Фэйцинь, так-то, и сам не знал: он его только что выдумал.
Когда небожители опомнились, Небесного императора уже и след простыл! А Негласное Дао пополнилось еще одним пунктом: «Не пытайся облисить Лисьего бога, он тебя сам облисит и вылисит». Что бы это ни значило.
Ху Фэйцинь вошел в средний тронный зал куда поспешнее, чем полагалось небесным этикетом, но, когда дверь за ним закрылась, он напустил на себя небрежный утренний вид и довольно уверенно протопал к трону. Ли Цзэ и Первый советник его приветствовали. Ху Фэйцинь скользнул взглядом по залу, здесь были только они трое. Первый советник на его вопрос ответил, что небожители до сих пор празднуют.
– А вы что же? – не удержался Ху Фэйцинь.
– Хорошенькое было бы дело, если бы глава личной охраны Небесного императора валялся пьяным, – фыркнул Первый советник.
– Что, неужели до такой степени… допраздновались? – поразился Ху Фэйцинь.
Ли Цзэ кивнул, но заверил его, что положенные три чарки во славу Небесного императора он сделал. А Первый советник, как оказалось, не пил вовсе.
– А… – сказал Ху Фэйцинь. Взгляд его по-прежнему блуждал по среднему тронному залу.
В самом центре зала высилась гора даров, ждущая, чтобы Ху Фэйцинь ее разобрал. Оценив масштабы предстоящих работ, Ху Фэйцинь распорядился, чтобы подали завтрак. Это было исполнено буквально через несколько минут.
Когда Ху Фэйцинь садился к столу, из-под него вылез сонный-пресонный Недопесок и, как ответственный лисий отведыватель, сунул морду в каждое блюдо – к ужасу Первого советника. А Ху Фэйцинь, к еще большему ужасу Первого советника, уложил Недопеска досыпать на собственный трон. Сяоху тут же свернулся клубком и принялся сопеть и фырчать на лисий лад.
– Хуанди, не полагается… все это! – завопил Первый советник.
Ху Фэйцинь только отмахнулся и продолжил завтракать.
– А что, здесь все подарки? – спросил он, кивнув на гору.
– Нет, не все, – ответил Ли Цзэ. – Некоторые были столь… хм… неподобающи, что я велел отослать их в Министерство утилизации.
– А у нас и такое есть? – искренне удивился Ху Фэйцинь.
– Нужно же куда-то девать негодные вещи? Это в своем роде… хм… музей?.. склад?.. всего того, что уже пришло в негодность или не нашло своего назначения, но рука выбросить не поднимается: а вдруг еще пригодится?
Ху Фэйцинь одобрительно кивнул. Как уже было упомянуто, все лисы руководствуются принципом: «Я не знаю, зачем это мне, но оно мне надо!»
Ли Цзэ кашлянул и умолк. Дары гостей, перед тем как их перенесли сюда, разбирал он, руководствуясь не столько небесным этикетом, сколько здравым смыслом. Все потенциально опасное или оскорбительное было отложено в сторону. Ли Цзэ слабо себе представлял, что могло заставить кого-то подарить… перевязанного ленточкой скелета, который дико скалился и приплясывал, то и дело теряя конечности и приставляя их обратно.
А в одной из шкатулок обнаружилась тень. Ли Цзэ сразу понял, чей этот подарок, но тень так злобно на него посмотрела, что он не решился ее тронуть, и тень полезла обратно в шкатулку и даже закрыла за собой крышку. Отложить этот подарок Ли Цзэ тоже не решился: вероятно, если бы это сделал, подарок сам приполз бы обратно и вручил себя тому, кому предназначался.
Позавтракав, Ху Фэйцинь стал разбирать дары, велев Ли Цзэ сначала подавать ему подарки от ближайшей родни. Тень с Ху Фэйцинем вела себя как ручная, Ли Цзэ даже подивился такой перемене.
– Подарок от вашего царственного дяди и Повелителя теней, – сказал Ли Цзэ. – Тяньжэнь, вы уверены, что она не опасна?
– Они бы не стали дарить что-то опасное, – беззаботно отозвался Ху Фэйцинь. – Генерал Ли, вам не нравятся тени?
