– Мне думалось, что ты умнее, Гу Ши, – сказал Бай Э, и в его голосе прозвучало разочарование. – Неужели годы не пожалели тебя и ты поглупела? Ты полагаешь, кто-то может быть настолько силен? Настолько, чтобы я не смог разрушить печать, если бы она была наложена? Настолько, чтобы подчинить меня и распоряжаться мной? Меня, Великого?
Гу Ши опять ткнулась лбом в землю, чувствуя себя полной дурой. За честолюбивыми планами она упустила очевидное. В самом деле, кто бы посмел возразить Великому?
– Гу Ши, – сказал Бай Э с ноткой раздражения в голосе, – я ведь велел тебе смотреть, когда я с тобой разговариваю.
Гу Ши неохотно подняла голову. Лицо ее было покрыто пятнами досадливого стыда.
– Посмотри хорошенько, – предложил Бай Э, чуть разводя руки в стороны. – Это мой Сосуд. Драгоценный Сосуд. Единственный Сосуд, в котором я хочу пребывать до конца времен. Как ты полагаешь, что я сделаю, если кто-то попытается отнять у меня такую драгоценность, а, Гу Ши? Как считаешь, пощажу ли я этого кого-то? Способен ли Великий проявлять снисхождение? Великий, которого вы сами и создали?
– Великий ада, – пролепетала Гу Ши, – никого не щадит, никому не сочувствует, ни к кому не проявляет снисхождения.
– Так ты помнишь догматы Бездны, – протянул Бай Э с насмешкой.
Ху Вэй, который все это внимательно слушал, чувствовал, что ему нисколько не нравится, как этот Бай Э или кто он там отзывается о Ху Фэйцине. Может, демоница и не расслышала, но Ху Вэй-то прекрасно различил, как дрогнул голос Бай Э, когда он говорил о своем драгоценном Сосуде.
– Запомни хорошенько, Гу Ши, – сказал Бай Э, и его голос опять лезвием прошелся по точильному камню. – Я не Великий ада. Я не великий Небес. Я не Великий любого из миров и не Великий любой из сфер. Я даже не Великий Небесного императора. Я Великий Ху Фэйциня, такое имя у моего Сосуда, и я говорю тебе: если кто-то хотя бы пальцем коснется его, я обрушу на того Гнев Бездны. Ты меня услышала, Гу Ши?
– Да, Великий, – выдавила Гу Ши.
– Тогда ты в состоянии услышать и это, – продолжил Бай Э. – С этого момента ты будешь делать то, что скажет тебе мой Сосуд. Если он велит тебе говорить, ты будешь говорить. Если он велит тебе ползать на брюхе, вымаливая прощение, ты будешь делать и это. Ты меня услышала, Гу Ши, или мне стоит воспользоваться Волей Великого?
– Я услышала тебя, Великий, – спешно подтвердила Гу Ши, содрогнувшись при мысли о том, что ее ждет, если на нее обрушится упомянутая Воля.
– Помни же, – сказал Бай Э и сморгнул, и в ту же секунду вместо него уже стоял перед Седьмой Ху Фэйцинь, несколько ошеломленный стремительным перемещением.
Ху Вэй досадливо прищелкнул языком: он опять не уследил, как это произошло.
Ху Фэйцинь, чувствуя легкое головокружение, вернулся и сел за стол. Ху Вэй с самым серьезным видом подвинул ему чашку чая.
– Ты слышал, что этот… тут говорил? – поинтересовался Ху Вэй, искоса поглядывая на Гу Ши, словно ожидая подвоха, но она не двигалась.
– Слышал, – сказал Ху Фэйцинь, – но сейчас не время…
– Кто-то снова пытается тебя убить, – прервал его Ху Вэй, решив, что про «драгоценный Сосуд» спросит как-нибудь на лисьем досуге.
– Хм… – отозвался Ху Фэйцинь неопределенно и поглядел на Гу Ши.
Она будто лишилась возможности двигаться и просто сидела на земле, сведя колени вместе и уронив голову.
– Допроси ее, – предложил Ху Вэй.
При этих словах плечи Гу Ши слегка вздрогнули. Слово «допрос» в аду понимали однозначно.
Периферийным зрением она взглянула на Ху Вэя. И с этим ее тоже обманули: этот вовсе не небожитель, а неизвестно что, и беседует с Небесным императором на равных, мало того, даже указывает, что ему делать.
– Гу Ши? – спросил Ху Фэйцинь, глядя на Седьмую. – Тебя так называют?
Гу Ши поглядела на него в ответ. Ху Фэйцинь жестом пригласил ее за стол. Ослушаться она, памятуя о словах Великого, не посмела.
– Может, ты с ней еще и чай будешь распивать? – фыркнул Ху Вэй.
Ху Фэйцинь неодобрительно зыркнул на него, но обратился к Гу Ши:
– Вытяни руки.
Вид ее изуродованных рук не давал ему покоя: когда Бай Э обрушил на мир свой гнев, железные перчатки слетели с рук Гу Ши и лишенные ногтей, окровавленные пальцы стали видны. Гу Ши подумала, что он сломает ей пальцы или вовсе отрубит их. Пытки в аду нередко начинались именно с этого. Но глаза ее потрясенно распахнулись, когда Ху Фэйцинь, порывшись в рукавах, достал бинты и стал осторожно заматывать ей кисти рук. Ху Вэй опять фыркнул.
– Как можно было так поступить с женщиной? – осуждающе спросил Ху Фэйцинь.
Гу Ши словно застыла. Он видел в ней женщину, но его слова не были оскорбительны. Он даже испытывал к ней сострадание, хоть она и только что попыталась его убить. И в его голосе не было пренебрежения.
– Меня наказали по распоряжению Владыки миров, – решилась ответить Гу Ши и выжидающе замерла. Он ведь не задавал ей вопросов и не разрешал ей говорить.
Брови Ху Фэйциня на мгновение сошлись у переносицы.
– А, Великое равновесие, – ядовито фыркнул Ху Вэй. – Хвост готов отдать, причина именно в этом.
