- Нет никакого праздника, - Липка покраснела, перевела взгляд на лежавший перед ней на столе пласт теста. – Тебе есть нужно хорошо, чтобы сильным стать. Ты теперь наш защитник.
- А где Зарята?
- Пошел на баз за дровами.
- Снился он мне сегодня. Будто разговаривал я с ним. И знаешь, что он мне сказал?
- Что же?
- Что будет называть меня отцом, - сказал Хейдин. – А меня просил считать его моим сыном. Странный какой-то сон.
- Отчего же странный? – тихо ответила Липка. – Он мальчик, ему мужской руки не хватает. Скоро я его воспитывать сама не смогу.
- Такая девушка любого воспитает, - улыбнулся Хейдин.
Липка не успела ответить. В сенях что-то загремело; миг спустя в горницу в клубах пара ввалился Зарята без шапки и в расстегнутом полушубке.
- Папка проснулся! – закричал он и бросился к Хейдину.
Ортландец вздрогнул, когда руки мальчика сомкнулись у него на шее. Сердце заболело, будто открылась какая-то старая, не до конца зажившая рана. Это было странное чувство, которое Хейдину не с чем было сравнить. Он словно раскрыл объятия давно потерянной надежде, чему-то главному в жизни, что он уже давно отчаялся найти – и вдруг обрел нежданно-негаданно, в тот момент, когда меньше всего ожидал.
- Игра есть игра, - шепнул Зарята ему в ухо.
- Створи* дверь! – велела Липка сердито. – Холоду напустил, опара осядет.
- На дворе не холодно совсем, - возразил мальчик. – Весной пахнет.
- Ага, не холодно! Вон пар какой из сеней.
- Папка, а ты поправился совсем-совсем? – спросил Зарята.
Хейдин сделал Липке знак, что все хорошо, что все идет та, как нужно. Он заметил, что девушка побледнела и почему-то начала прятать от него взгляд.
- Конечно, поправился, - ответил Хейдин. – А что?
- Я Ратислава видел. Он спрашивает, мы сегодня из лука стрелять будем?
* Створи! – Затвори!
- Конечно, будем.
- Только гуляние на уме! – рассердилась Липка. – С утра еще ничего не ел.
- Я молоко пил! – запротестовал Зарята.
- Надо поесть, - сказал Хейдин. – А то мы с Ратиславом тебя с собой не возьмем. Нам сильные да удалые нужны. А малахольные не нужны никому.
- А если я не хочу есть?
- Игра так игра, - шепнул Хейдин мальчику в ухо.
Чтобы привести мысли в порядок и немного освежиться, Хейдин вышел из избы. Зарята сказал правду; было солнечно, и воздух показался ортландцу каким-то особенным, наполненным светом. Бродившие по двору куры грелись на солнце, и даже старый Белаш наслаждался теплом, зажмурив глаза и положив голову на передние лапы.
Впервые за минувшие дни Хейдин смог определить, где он находится и увидеть все село. Чудов Бор находился на пологом холме, окруженном с трех сторон лесом; с четвертой стороны открывалась впечатляющая панорама огромной плоской как стол равнины, покрытой снегом до самого горизонта. У восточной границы леса Хейдин разглядел широкую дорогу, уходящую вдаль. Село было большим; крепкие добротные избы говорили о том, что народ здесь живет зажиточный. В центре села, ближе к высшей точке холма, находилось здание, которое Хейдин интуитивно определил, как храм Единого – шлемовидный купол здания ярко блестел на весеннем солнце. Дом Липки находился у подножия холма, в низине, саженях в ста от границы леса.
Хейдин вдруг подумал о том, что Медж Маджари ничего не сказал ему о том, как же быть, когда сын Ялмара будет найден. Ортландец был почти уверен в том, что Зарята и есть пропавший сын императора. Начатая сегодня утром игра в отца и сына – это какая-то попытка подготовить Хейдина к новой роли. Ночью Зарята назвал эту роль – Воин-Дракон. Что это значит? Пока Хейдину все происходящее было непонятно. Оставалось ждать появления таинственной сестры, о которой говорил ему мальчик. Что это за сестра и когда она появится в Чудовом Бору, Хейдин понятия не имел. Пока во всей этой странной истории не было никакого смысла.
И еще – возникли новые проблемы, совершенно неожиданные. Не успел он оказаться в этом странном чужом мире, как уже появились три человека, которые тянутся к нему – Зарята, Ратислав и Липка. О Липке Хейдин думал все чаще. Поведение девушки ясно говорит о том, что она влюблена. Хейдин даже боялся задумываться о том, к чему это может привести.
Он ей не нужен. Он стар для нее. Он одинокий волк, человек без роду без племени, он ничего не может ей предложить. Ратислав – вот кто будет для Липки хорошим мужем. Надо дать парню понять, что ревновать Липку не стоит. Он, Хейдин ди Варс-ле-Монкрайт, поступит как рыцарь – уступит Ратиславу свое счастье. Пусть юные наслаждаются любовью и счастьем, это их удел.
Липка должна понять его. Он не имеет права пользоваться ее неискушенностью, ее жаждой любви, ее тоской по надежному любящему человеку возле себя. То, что она принимает за любовь – всего лишь девичья влюбленность, которая пройдет, как только они расстанутся.
Ратислав – вот хороший муж для Липки.
