- Если мы заметим любые намеки на патологию, у Лили вызовут преждевременные роды, - продолжал Генри, и его голос звучал уверенно. - Ты знаешь, как я к этому отношусь. Мне нет резона тебе врать. Ребенок с отклонениями - это тяжелое испытание не только для родителей, но прежде всего для ребенка. Я не желал бы такого никому и сказал бы тебе правду.
Доктору Митчеллу не было смысла врать. Его жена в свое время утаила от него факты, он узнал об этом уже слишком поздно, понял, что она сойдет с ума, если вызвать преждевременные роды - она была на грани сумасшествия, и теперь они втроем мучились, по-другому он не мог назвать жизнь своей семьи. Он до сих пор считал, что принял неверное решение.
- Я тоже даю слово, - уверенно кивнула Лидия.
- И не забывай все же о состоянии самой Лили, - продолжил Генри. - Никто не даст тебе гарантии, что после аборта ее психика выдержит. Я понимаю, что ты ее вытащишь, но смерть отца задействовала многие ее резервы.
В кабинете повисла тишина, и Лидия напряглась, ожидая вердикта. Ни за одного ребенка, здорового и полного энергии, она так сильно не боролась. Но одно то, что Барретт не произнёс сразу своего “нет”, вселяли слабую надежду.
Барретт опустил взгляд на картинку скрининга и, наконец, посмотрел на Генри с Лидией.
- Какого пола плод? - спокойным голосом спросил он.
- Выявлен по анализу крови, - кивнула Лидия, - на странице три, - добавила она и немного удивленно спросила:
- Важен пол ребенка?
- Да, - спокойным голосом ответил Барретт.
Генри внимательно посмотрел на Ричарда и понял - если Барретта и заинтересовали характеристики ребенка, то только мужского пола. Его интерес мог зацепить только мальчик, его продолжение, с его наследственностью, с таким же характером - активный, упертый и вгрызающийся в эту жизнь, как в свое время и Ричард. У ребенка женского пола было мало шансов.
Услышав ответ Барретта, Лидия стушевалась. Она внезапно осознала, что сейчас пол ребенка решает его же судьбу. В ее практике уже случалось, что акцент делался на этом, но обычно так бывало в многодетных семьях, когда родители хотели хоть одного мальчика после череды девочек, или наоборот. Но сейчас, когда разговор шел о первенце, она считала это несправедливым. Этот ребенок был уникальным. После всего перенесенного матерью, плод развивался. Именно поэтому она за него и боролась, именно поэтому позволила себе высказать свое мнение.
- Почему это имеет значение? - не выдержала миссис Фриман, и Барретт бросил на нее быстрый взгляд.
Генри мысленно нахмурился. С одной стороны, он понимал Лидию - она хотела отстоять здорового ребенка, но, с другой стороны - она начинала давить на Баррета. А этого делать не рекомендовалось.
- В ребенке женского пола не вижу смысла, - спокойным голосом ответил Барретт.
Генри едва заметно кивнул, подтверждая свои размышления. Он, в отличие от Лидии, хорошо знал Ричарда и понимал, что тот рассматривал ребенка, как проект, который можно выгодно развить под себя. Проект женского пола Барретт считал бесперспективным для себя.
- Это мальчик, Ричард, - вместо Лидии ответил Генри.
Барретт бросил взгляд на третью страницу с результатами анализа крови Лили, в котором отображался маркер Y-хромосомы, что подтверждало стопроцентную вероятность мужского пола плода, но продолжал молчать, не давая ответа.
Генри в очередной раз кивнул. Ричард сразу отмел ребенка женского пола, но еще не принял окончательного решения относительно судьбы мальчика.
- Получается, если бы это была девочка, вы бы отправили Лили на аборт, не раздумывая? - не унималась Лидия.
- Лилит пошла бы на аборт, - уверенно ответил Барретт и бросил на Лидию недовольный взгляд.
Доктор Митчелл внимательно смотрел на Ричарда. Он уже второй раз ответил полным предложением, показывая Лидии свою твердую позицию. Этот человек всегда принимал жесткие решения и не скрывал их, какими бы циничными они не были.
Лидия хотела возразить, но осадила себя - она не имела права влезать в чужую жизнь, тем более к такому человеку, как Барретт.
Миссис Фриман промолчала, а доктор Митчелл решил поговорить с Ричардом наедине. Последующий разговор мог показаться чрезмерно циничным даже для врача. Однако, ему, как хирургу, хотелось спасти еще одного человека, так упорно цепляющегося за жизнь.
- Лидия, ты можешь подождать меня в приемной?
- Хорошо, - не стала возражать миссис Фриман, она понимала, что Генри знает Барретта лучше, и все, что она могла, уже сделала.
Как только за ней закрылась дверь, Генри продолжил.
- Давай откровенно, Ричард. Зная тебя, я понимаю, что ты рассматриваешь этого ребенка как проект, который можно развить, и сейчас вычисляешь, насколько он перспективен. У меня есть несколько фактов, говорящих в пользу его перспективности.
Барретт продолжал смотреть на Генри, и тот понял, что попал в цель. Сейчас Барретт, как бизнесмен рассчитывал все "за" и "против", выгоды и риски, принимая решение, насколько все это нужно ему самому.
