- С плодом все нормально, - ответил Барретт, и Марта, делая очередной вывод, опустила взгляд. Значит, Лили лечили с таким расчетом, чтобы не навредить будущему ребенку. Барретт решил, что не хочет ее добивать окончательно и сохранил беременность. И главное, Марта даже не могла винить в этом саму Лили. Такого психического прессинга та бы не выдержала. Она никогда не отличалась ни силой духа, ни силой физической. Марта скривилась - образ девы в беде, Одетта из “Лебединого Озера”, вечно умирающая и требующая защиты. Тем более, после смерти отца и тяжелой болезни. Но осознание слабости соперницы и ее положения не давали ей ни успокоения, ни освобождения от боли.
Сейчас она чувствовала хребтом всю трагичность своего жизненного выбора. Ради Барретта она сделала невозможное. Она простила ему убийство их будущего ребенка. Ради него она пошла на многое и кардинально изменила свою жизнь. Ради него она наступила себе на горло - умерила свою независимость и смирилась с существованием его молодой любовницы, которую он выводил в свет не только заграницей, но даже здесь, в Сиэтле. А теперь Марту просто ставили перед фактом беременности.
- Значит, ее ты решил не добивать после смерти отца, а мои чувства не пощадил, когда принимал решение оставить беременность, - вздохнула она, понимая, что сейчас рассуждает нелогично. Они с Харт были в разных ситуациях. Но осознание всего этого не делало боль легче. Это было несправедливо. Она тоже хотела ребенка от любимого человека.
- Без глупостей в ее сторону, - услышала она предупреждение и вскинула на Барретта взгляд. - И ещё. Уйти беременной я тебе не позволю.
- Да... - горько усмехнулась она. - Для этого нужно, чтобы у меня умер отец.
Барретт промолчал, не намереваясь отвечать, а она, покачав головой, спросила:
- Что потом, когда родится ребенок?
- Я не планирую менять свою жизнь. Ты останешься при мне. Так же, как и Лилит.
- И она, конечно, ничего у тебя не требует... - горько усмехнулась Марта. Она знала, что Лили было наплевать на статус, а теперь, когда ей было позволено оставить ребенка, она вообще примет любое решение Барретта.
Она также была уверена, что Барретт не врет - если Марта захочет остаться, ее статус, так же, как и статус Лили, не поменяется, даже с рождением ребенка. Сколько она знала случаев внебрачных детей и детей от партнера. Если бы она знала, что Барретт решил выбрать одну женщину и завести семью, она бы, не сказав ни слова, ушла. Но здесь был другой случай. Барретт был хищником-одиночкой. Он всегда был независим, и ребенок никогда не станет для него якорем, а Лили единственной женщиной. Просто в его первом круге добавится еще один человек, которого он подомнет под себя.
- И еще, я собирался вернуться к вопросу об открытии твоего бутика на Пятой. Твой выбор на это не повлияет. Я разрешаю.
Марта внимательно посмотрела на него. Да, она вольна была уйти без потерь. Барретт был человеком слова - ее бизнес от этого не пострадал бы. Она даже была в состоянии открыть сама этот чертов бутик. Но нужна ли ей была эта свобода...
Этой ночью Марте не спалось. Ей предстояло принять очень важное решение. И сейчас она, как никогда, чувствовала тупик.
Барретт на ужин так и не вышел, сказав, что поел в городе, и даже прошел мимо ее комнаты, направляясь в спальню. Она надеялась, что он, забрав ее с собой, тем самым покажет ей, что она для него что-то значит. Она бы это восприняла, как просьбу остаться с ним, принять решение в его пользу. Но этого не произошло. И от этого было еще больнее.
Бутик в Нью-Йорке. Она закрыла глаза, чувствуя острую боль. Всё, что он мог ей предложить - это гребаный бутик в Нью-Йорке. Парадоксально, но сейчас он перестал для Марты значить так много, как раньше. Потерял ценность. Всё познается в сравнении. Что такое ребенок, плоть от плоти от любимого человека, в сравнении с очередным магазином.
Она спокойно относилась к детям, в ней не возникало чувство умиления или чрезмерной нежности, когда она видела очередного ребенка. В свое время, когда ее бывшему мужу не удалось решить проблему с фертильностью, он отказался от усыновления. И Марта была солидарна с ним в этом вопросе. Она хотела своих детей. И для своего сына или дочери, рожденного от Сенга или от Ричарда, она бы отдала всю себя, безмерно любила бы его и обеспечила бы ему самую лучшую жизнь. Он бы никогда и ни в чем не нуждался.
А теперь она вынуждена проглотить очередную подачку - позволение открыть бутик. Сейчас она будет наблюдать, как другая женщина ходит беременной от ее мужчины, потом будет наблюдать, как этот ребенок, похожий на Лилит и Ричарда, станет подрастать, взрослеть, Барретт будет вынужден о нем заботиться, потому что это его первый круг, и ей придется не только смириться с существованием этого ребенка, но и терпеть насмешки общества.
