Мама ставила зелёную бамбуковую плетёнку на большую деревянную миску, вытряхивала в плетёнку недоваренный рис, и сладкий как молоко рисовый отвар постепенно стекал вниз. Мама возвращала рис в котелок, вновь накрывала его крышкой, подкладывала в топку пару угольков, и вскоре кушанье было готово.
Аромат риса разносился далеко и был очень стойким. А когда рис был съеден, на дне котелка обнаруживалась аппетитная золотистая хрустящая корочка, которую дети делили между собой. И даже потом, когда в самом котелке не оставалось уже ни крошки, дивный аромат ещё долго витал в воздухе. Этот чудный дух потом преследовал маленькую Сюэр даже во сне.
Летом рис в семье Хуан ели один раз в неделю – дети, три сезона питавшиеся жидкой кашей из кукурузной муки, с нетерпением ждали наступления этой поры. Время сбора рисовых колосьев представлялось им золотисто-жёлтым и ясным, когда можно было отправиться со всем семейством с визитами к односельчанам, взяв с собой большие вязанки хвороста, – отблагодарить те семьи, которые были заняты на рисовых посадках. Детям Сюэр вместе с братом и сестрой несли в подарок старательно собранные и припасённые на такой случай дикие ягоды и фрукты.
А ещё порой бабушке удавалось насобирать в горах грибов, и тогда мама брала в долг половину цзиня грудинки и, мелко порубив её, варила вкусный и сытный суп. Обычно отец щедро делил его на порции: по миске получали бабушка с дедушкой и мама, ещё одной угощали соседей. Как говорится, старики любят баловать внуков, а родители – детей, поэтому худышка Сюэр тоже получала целую миску супа, как и её брат с сестрой.
Всякий раз, когда Маои отправлялся пасти коров, Сюэр шумно требовала, чтобы он взял её с собой. Так они и шли: старший брат впереди, а младшая сестра – позади.
Присматривая за коровами, Маои успевал накосить большую корзину травы. Никто ведь не знает, когда Небесный владыка решит послать дождь, а коровам всё равно, какая погода, и когда они начинают мычать от голода, в кормушку, как ни крути, надо сунуть несколько охапок сена. Прожорливые коровы всегда должны наедаться досыта.
Сюэр без чужой подсказки приноровилась косить молодую траву, которую потом давала крохотным и без умолку пищавшим цыплятам, а старую пучками бросала мясным свиньям за ограду. Видя, как белые и чёрные пятнистые свинки торопятся ухватить траву, а потом с повизгиванием радостно её уминают, Сюэр, что уж скрывать, была ох как довольна.
– Вот говорят, родители должны заботятся о детях! Вашей Сюэр всего ничего лет, надорвётся ведь столько за раз тащить! – качали головой односельчане.
– Глянь-ка на Сюэр, она же ещё совсем кроха, вам всё равно, что она так надрывается? – порой поддевала Хуана Чжунцзе соседка, встречая его на улице с пони, гружёнными початками кукурузы.
– Бамбуковый побег перерастёт свою мать. Сюэр уже большая, пора начать работать! – гордо отвечал отец на эти слова.
– Если каждый принесёт по хворостине, можно разжечь огонь. Все в семье обязаны работать, никто не должен отлынивать. Сюэр, бери пример с брата и сестры; без труда на тебя не свалится еда. Маои, ты старший, не бойся тягот, показывай пример сёстрам! Тупой нож дóлжно наточить, а ребёнок должен прилежно учиться.
Одним словом, скидку на возраст младшей дочке он не делал, и эти его наставления Сюэр запомнила крепко-накрепко.
Бывало, что дедушка оставался в горах на выпасе коров, папа с мамой с утра до ночи трудились в поле – вернутся, пообедают и снова спешат на работу. В такие дни Маои вставал спозаранку и помогал бабушке накормить скотину и справиться с другими домашними делами, а после уже бежал в школу. Когда занятия заканчивались, парнишка торопился домой, чтобы приготовить ужин на всю семью. Сюэр старалась ему в этом подсобить: подкладывала в топку связки хвороста, чтобы побыстрее разгорелось пламя, доливала в чайник воды, если та выкипала.
С такими чудесными детьми Хуан Чжунцзе, никогда не пасовавший перед любыми невзгодами, готов был пахать, как пони, который таскает тяжёлую поклажу по горам: каждый день чуть свет выходить из дома и трудиться до самого позднего вечера. С рассвета и дотемна он работал на арендованном склоне: согнувшись, точно туго натянутый лук, теми самыми руками, что прежде умели лишь косить траву и кормить скот, он без устали возделывал манговые плантации.
Зарабатывать деньги – так же нелегко, как вскопать землю иголкой. В том году папа с мамой рядом с хижиной построили дом из красного кирпича с черепичной крышей. Папа разделил его на четыре комнатушки, соорудив стены из досок, а ещё сделал боковой вход, чтобы дети всегда могли свободно ходить туда-сюда.