На взгляд Сюэр, этот домик в пятьдесят с небольшим квадратных метров был куда удобнее, чем все традиционные большие дома. Она любила в нём каждую комнатку со стенами из досок, что сколотил папа. Мало-помалу Сюэр, спавшая до сих пор с мамой, перебралась в комнату к сестре. Она постепенно становилась взрослой, и у неё появились свои секреты, делиться которыми она решила уже не с мамой, а с Цзюаньэр. Так почему бы тогда и вовсе не переехать к ней в комнату и спать, взявшись за руки?
Правда, иногда Сюэр всё-таки скучала по маминым объятьям и тогда прокрадывалась в её комнату и льнула к ней, как в прежние времена.
Приземистый, но выше Сюэр, с вечно опущенными глазами, скрытыми за длинными ресницами, как у застенчивой девушки, и длинной гривой, похожей на прекрасные девичьи локоны, – вот каким был самый маленький пони родом из Бабе. Он и стал единственным любимцем Сюэр, именно его девочка обнимала и гладила, на него пыталась вскарабкаться чуть не каждый день, начиная со второго класса. Видя такую привязанность, родители решили, что у пони кроткий нрав, и не запрещали дочке предпринимать эти попытки.
Пони, однако, был очень сильный. Бывало, нагрузит на него отец мешки с кукурузными початками или бататом, и он тащит, даже головы не поднимет, топает себе, не останавливаясь ни на минутку. Маленький пони возил грузы и в пятьдесят, и в восемьдесят, и даже в сотню цзиней весом.
Сюэр в силу возраста старались особенно не нагружать работой – конечно же, ведь после уроков так хочется носиться по межам и играть с другими детьми! А вот маленькому пони, в отличие от Сюэр, таких поблажек не делали и постепенно приучали к тяжёлому физическому труду, чтобы вместе с другими пони они стали могучей рабочей силой их семьи.
Всякий раз, когда отец грузил на маленькую лошадку поклажу, он приговаривал стоящей рядом Сюэр:
– Людей закаляет жизнь, ножи заостряет камень. У пони целых четыре ноги, он создан для тяжёлого труда!
Сюэр, однако, не хотела, чтобы на её любимца сваливали весь самый тяжёлый труд и заставляли делать то одно, то другое. Пони ведь совсем маленький – настолько, что годится только для игр с ней, Сюэр. Он для неё – закадычный друг (конечно, если ей не запрещается иметь друга). Когда Сюэр отправлялась на склон, где трудился отец, маленький пони обычно семенил впереди, а сама девчушка обегала его то слева, то справа и почёсывала тонкими пальчиками его бархатные уши.
Как-то раз Маои вернулся из школы пораньше и, видя, что сестрёнка опять вертится вокруг своего любимого пони, предложил ей забраться на лошадку и прокатиться в горы.
– Давай я помогу тебе сесть поудобнее и подскажу, как держаться! – предложил мальчик.
Маленький пони весело махал густым хвостом и глядел на Сюэр – он стоял как вкопанный, пока брат помогал сестре усесться.
Наконец, когда Сюэр надёжно сидела верхом, длинные косы были закинуты за спину, руки вцепились в шелковистую гриву, а ноги сжимали тёплые округлые бока маленькой лошадки, девочка почувствовала, как её юное сердечко трепещет от счастья. Сюэр огляделась вокруг и подумала, что никогда ещё небо не было таким глубоким и синим, а ветерок – таким лёгким и нежным.
Маои запрыгнул вслед за девочкой на круп пони, прищёлкнул языком, и лошадка затрусила по дорожке, унося детей от родного дома.
Мама наблюдала за ними, прислонившись ко входной двери, и улыбалась. Когда до неё серебряным звоном донёсся дочкин смех, слёзы навернулись на глаза, и она подумала о том, что и заметить не успела, как Сюэр выросла – время летит так быстро!
Говорят, добрый человек боится лишь болезни – тяжёлый недуг мучал несчастную женщину всё сильнее, постепенно отнимал силы. Врождённый порок сердца – заболевание, которое начинается ещё в материнской утробе, а вылечить его очень трудно. После рождения Сюэр здоровье Хуан Цайцинь ухудшилось, а ей так хотелось не упускать драгоценного времени и каждый миг проводить с дорогими детьми! Видеть, как они растут день за днём – величайшее счастье для любой матери, но когда ей было совсем худо и она не вставала с больничной койки, радость эта становилась недоступна. Как же быть женщине, которую преследуют недуги? Где это видано, чтобы мать троих детей не могла помочь мужу, который в поте лица трудится на благо семьи? Разве не хотела она быть примерной женой – готовить, шить, стирать, прибираться в доме? Да и дети ещё такие маленькие, их нужно кормить, одевать и обувать, им нужно посещать школу… Все эти заботы взвалил на себя Хуан Чжунцзе, но бывало ведь и так, что, сколько бы он ни надрывался, дети заработанных им денег не видели – порой все они уходили на оплату услуг врача и на лекарства. Разве это дело?
Хуан Цайцинь ещё долго смотрела на дорожку, по которой уехали Сюэр и Маои. Она словно в забытьи вглядывалась вдаль, представляя, как маленький пони резво бежит по горной тропке и несёт на своей крепкой спине двоих её детей… Потом утёрла слёзы и зашла в дом – ждать, когда её средняя дочка вернётся из школы.