Босиком Юлдуз брела по песку в сторону барханов. Провожали ее глазами и слышались лишь всхлипы женщин, и плачь ее детей. А несчастная все шла и шла, удалялась от юрт. И вдруг застыла на месте, а затем ее тело медленно повалилось на песок. Все переглянулись между собой. Что с ней случилось? Тогда старик подозвал Жасана: «Почему она лежит? Ну-ка, иди туда и глянь. Она не должна здесь остаться». Внук побежал по песку и так же быстро вернулся. Глаза юноши были мокрыми и полны страха:
– Тетя Юлдуз порезала себе горло. Она истекает кровью.
– О Всевышний, прости эту грешную душу. Она сама выбрала такую судьбу, – воскликнул старик и вознес руки к небу.
Все повторили за ним и закончили словом «амин», и после женщины громко заплакали.
Юлдуз хоронили на другое утро. Халил не желал участвовать и отправился со стадом на пастбище. Перед уходом он зашел в юрту отца и сказал: «Я не хочу, чтобы их закопали рядом». Отец не молвил ни слова, сидя на курпаче. Сын ушел без ответа. А отец все пребывал в раздумье. Старик колебался: исполнить ли последнюю волю невестки – все-таки тоже человек? И в то самое время к старику заглянула Сарем совсем странной просьбой: «Отец, прошу вас, не откажите в последнем желании покойной подруги. Пусть они будут вместе».
И после этого глава рода велел Жасану вырыть яму рядом с могилой Касыма. А что касается Сарем, то ее отдали Халила, и стала она растить детей Юлдуз. Однако Халил остался таким же грубым, злым и бывало, что бил и новую жену. Лена не знала, как помочь тете и плакала вместе с ней. Спустя пять лет Сарем не стало. Это было в прошлом, и все старались об этом не вспоминать.
Нынче дядя Халил – почтенный старец, совсем седовласый и ходит сгорбившийся. Три года назад умерла его третья жена, и с тех пор он живет в семье младшего сына. А еще он стал набожным человеком и часто молится в своей комнатушке, чтоб Аллах продлил его дни.
Теперь же вернемся к гостям Жасана. В своей комнате женщины первым делом обсуждали болезнь хозяйки дома:
– Зухра-опа, чем вы болеете? Нам раньше не доводилось слышать о вашем недуге? – спросила средняя сестра Жасана.
– Что-то стало с сердцем, болит. Наши врачи не могли помочь, вот и пришлось ехать в Москву, – сочинила Лена.
– Но ваша старшая дочь сказала: у вас что-то с желудком, – удивилась мать старшего зятя.
Глаза дочери Зухры забегали, она оказалась в замешательстве, и ее мать кинулась на помощь, и все прояснила:
– Да, желудок я тоже лечила, но ездила туда из-за сердца.
Дочери Лены легко вздохнули. Вся это сцена ужасно злила Айгуль. Было неприятно, что ее мама так унижаться, вместо того, чтоб гордиться такими родственниками.
С того дня минул месяц, и жизнь Лены вернулось в прежнее русло с заботами о хозяйстве, о семье. Но теперь, едва появлялось свободное время, мать и дочь закрывались в спальне и рассматривали книги с изображением Москвы, Ленинграда и картины знаменитых художников, скульптуры. При этом они обсуждали работы таких мастеров, как Боттичелли, Рафаэль, Тициан, Караваджо, Рубенс, Рембрандт, Веласкес. Это увлечение сильно сблизило мать и дочь, и они стали словно близкие подруги. А еще читали книги из библиотеки Вали и Пети, которые собирались долгими годами, еще с юношеских лет. В основном это была классика: русская и зарубежная. Книги подбирались с учетом их уровня развития. Надежда Николаевна боялась, что если произведения окажутся для них сложными, то интерес к чтению может пропасть.
А Лене очень хотелось, чтобы и ее муж получил наслаждение от этой красоты, и просила его, хотя бы взглянуть на эти красочные книги. И как-то раз, после удачной продажи овец, Жасан согласился. Он сел у окна, положив увесистую книгу на колени, и стал листать. Разглядывая цветные фотографии Ленинграда, Жасан все качал головой, расхваливая. Как удалось соорудить такой красивый город? Сидя напротив, жена была довольна. Затем Лена протянула ему через столик другую книгу, тоже большую, красочную. Однако книга по живописи оказалось менее интересной.
Спустя несколько дней Лена еще раз подсунула Жасану эту же книгу – муж отказался, сказав, что большие города больше увлекают. А что касается ее взрослых детей, то красота цивилизованного мира поразила их своими размерами и яркими цветами. Однако это был разовый интерес, то есть забава. Сыновья даже усмехнулись и после заявили, мол, это не мужское дело: «Если мужчины в селе узнают о нашем увлечении, то будут над нами смеяться». То же самое сказала и взрослая дочь. Лена пыталась убедить детей в обратном, но безуспешно. Сыновья вежливо отмахнулись и вышли из комнаты. А средний сын задержался у двери и признался: «Мама, вы стали какая-то странная»
– Сынок, разве плохо быть образованным, умным?
– Но разве это образование – смотреть на картины художников, даже в одном месте есть раздетая женщина. Мама, вы нас удивляете.
– Конечно, голые люди – это нехорошо, но там есть и другие работы. Мне жалко, что вы бессмысленно убиваете время в чайхане, у друзей за пустыми разговорами. Это я виновата, что не смогла дать вам знания.