Уже давно наступила осень, и ближе к зиме задули холодные ветры с редкими дождями. А впереди скучная зима. В тот день Жасан кинул на плечо ватный халат и по дороге зашагал в чайхану. Во дворике стояло трое мужчин моложе Жасана. Они обсуждали что-то важное, с живыми глазами. Увидав его, все разом затихли и вежливо поздоровались, прижав ладонь к груди. Жасан ответил тем же и вошел в большую комнату. Кажется, там обсуждали эту же новость, и все смолкли. Жасан насторожился, присев вкруг со стариками. И после краткой молитвы ему протянули пиалу чая.
– Жасан, люди рассказывают о твоей жене удивительные вещи, – заговорил дядя Халил и хитро мигнул ему глазом. – Говорят, будто она русская, из Москвы, и ты ее украл с поезда, когда она была ребенком. И твоя Зухра ездила в Москву совсем не за лечением, а к своей матери. Еще говорят, у нее брат и сестра – оба профессора. Вот такие слухи гуляют по аулу. Про такое я слышу впервые. Это верно?
Жасан сразу догадался: кто-то из его сыновей выболтал своей жене, а та передала родне. Так и поползли слухи. Вот такие у него ненадежные сыновья. Теперь скрывать бесполезно, нужно во всем сознаваться.
– Было такое дело, – со вздохом признался Жасан, – Тогда мы жили в пустыне, я был совсем молод, горяч.
– А почему я не знал об этом? – прикинулся дядя Халил не знающим.
– Опасно было всем рассказывать. Только через два года дядя Касым привел ее в родовой стан и всем объявил, что эту девочку-татарку он взял из детского дома, она сирота.
– Если ее родня – такие большие люди, то они упрячут тебя в тюрьму, – сказал друг Рашид.
– Я не боюсь, моя совесть чиста. Их дочь живет хорошо, у нее все есть – чего им обижаться на зятя? Они даже зовут меня в гости, в Москву.
– Вот поедешь туда, а там схватит милиция. Русских все делают по закону. Это они заманивают.
– Жена говорит, что они хорошие люди и не сделают ничего дурного. Ну ладно, мне пора домой.
– Жасан, не уходи, поговорим еще, – стали его просить мужчины.
– Есть дома дела.
Обратно домой Жасан шел так же не спеша: было над чем задуматься. И ближе к дому, возникло жгучее желание узнать: кто же из детей проболтался? Ведь эти слухи могут расстроить помолвку дочери? Мол, мать невесты не наших кровей. Да и обидно, что твои сыновья не могут хранить тайну. Он был зол.
В ворот его встретил старый огромный пес. Он проводил хозяина до дома лег у порога. Жасан открыл дверь и в комнате увидел жену и дочь, которые сидели за столиком и разглядывали цветную книгу из коллекции музея изобразительного искусства. От восхищения их глаза сияли.
– Чем это вы занимаетесь, что в доме мало полезных дел? – заворчал хмурый отец.
Лена слегка растерялась и не сразу нашла, что ответить.
– Эту книгу подарила сестра. Здесь знаменитые на весь мир картины. Все они висят в ее музее. И каждая такая картина стоит около миллиона рублей.
– Не может быть! – вырвалось у Жасана, хотя злость еще не прошла.
Муж взял книгу и стоя, принялся изучать. Ему хотелось вникнуть, что в этих рисунках такого, что может стоить таких безумных денег.
В глазах мужа Лена заметила интерес и в душе обрадовалась. И решила она поддержать эту тему:
– В музее у сестры я видела одного художника. Он рисовал картины, и люди у него получались такие же живые, как здесь.
– Должно быть, тот очень богатый человек?
– Нет, по одежде похож на бедняка.
– Тогда зачем заниматься таким ремеслом?
– Нравится рисовать, создавать красоту, ведь от этого человек становиться добрее.
– Какая глупость: и без этого можно быть добрым человеком.
Жасан стал листать страницы, и вдруг там возникла голая фигура, совсем без одежды. Такого он еще не видел ни когда. Ко всему эта бесстыжая смотрит прямо ему в лицо без всякого стыда. Тем более в этой же комнате – жена и дочь, которые поглядывают на него. Жасан быстро свернул страницу. Но вскоре опять предстала такая картинка и самое ужасное – это был мужчина. В руках он держал шпагу, а на голове греческий шлем. Вот и вся его одежда. Как бедному Жасану было такое стерпеть, если даже срамное место забыли закрыть. Это безобразие разозлило его совсем.
– Что за картинки ты привезла? – закричал во все горло муж и швырнул книгу на пол. – И тебе не стыдно разглядывать такое и еще показывать своей дочке. Мне думается, твоя сестра очень легкомысленная женщина, если такое они показывают людям. Вот чем заняты их профессоры?
– Отец, вы напрасно кипятитесь, потому что эти картины были нарисованы очень давно, четыреста лет назад. Тогда люди были другими…
– Пусть хоть тысяча лет пройдет, но срамное место останется таким же.
– Конечно, я тоже не одобряю такие картины, они совсем не для мусульман, – стала его успокаивать. – И потому мы на них не смотрим и быстро переворачиваем.
– А ты думала о том, что будет, если эти картинки увидят соседи? И по аулу пустят слух, что мы стали развратными людьми.
– Папа, мы эти книги никому не покажем.