Айгуль быстро сменила пластинку, на этот раз был Моцарт, симфония №24. Эта музыка оказалась намного легче и все же не тронула их сердца. У всех лица были скучные. Тогда разочарованный отец велел поставить местную. И вот по комнате полилась близкая к их душе мелодия рубаба и дойры. Пел народный артист Комилджон Отаев. Все оживились, стало веселее. Это была шуточная песня об упрямой девушке и неудачном женихе. Дети не могли удержаться и пустились в пляс, топая ногами, размахивая руками в разные стороны и тряся головой.
– Вот это музыка! – улыбаясь, сказал Жасан.
А женщины дружно хлопали в ладоши.
О том, что Зухра и ее дочь читают всякие книги, уже знали многие. Теперь такое не могло удивить сельчан: все-таки она русская, а этот народ любит читать книги. А про Айгуль говорили так: куда глядит мать – туда и дочь. Вообще-то, сельчане были терпимы к ученым людям, связанные с книгами. Однако такое увлечение совсем не для мусульманских женщин. Это им не нужно, иначе станут умнее своих мужей и перестанут их слушаться.
Лена заметила, что Айгуль серьезно увлеклась книгами и возникла мысль: не отправить ли ее учиться в техникум, как и Кирата? Глядишь, со временем и она станет профессором? А почему бы нет, у нее все впереди. Но как быть с замужеством? Нет, такое просто не немыслимо: кому здесь нужна образованная жена. Таких женщин ждет одиночество. Эта мысль напугала Зухру, и на душе матери стало тревожно: как бы книги не отразились на ее замужестве. «Пусть меньше читает. Конечно, жаль дочку, но что сделаешь, такая у нее судьба. Если бы она родилась в городе – другое дело».
Так минуло месяцев пять. Уже давно забылась холодная зима с сильными ветрами, которые наводили тоску своим воем. Это был второй месяц весны – самая красивая пора в степи. Когда бесконечная равнина покрылась ковром сочной зелени и красных маков. В такое время Лена не могла усидеть дома и с дочерью, невесткой, внуками отправилась в степь. Такой красотой можно было любоваться часами, а молодые невестки со своими детьми бегали по мягкой траве, догоняя друг друга. И еще лежали, наслаждаясь запахами цветов. Они знали: пройдет дней десять от этой красоты останется лишь выжженная трава.
Такое время Лена сочла вполне подходящим и решила заговорить с мужем о поездке в Москву, потому что в письмах ее мама не раз спрашивала об этом. Да и саму тянуло туда. И вот когда она решилась, вдруг сам почтальон занес им телеграмму от Вали. В ней сообщалось, что мама совсем больна и просит ее приехать. И сразу темные мысли стали лезть в голову.
На другой день Жасан со средним сыном вернулся с пастбищ. Уже все село знало о телеграмме, и женщины выражали Зухре сочувствие, которая не находила себе места.
Лена увидала мужа во дворе. Он расседлал лошадь и завел ее в темный сарай. Когда вышел оттуда, жена показала ему телеграмму и сама же прочла. Без сомнения, муж не мог не отпустить жену к больной матери, тем более об этом уже все знали и могли обвинить его в бесчеловечности. Лена решила взять собой Айгуль. Сначала муж согласился, но спустя минуту передумал: он боялся, что город испортит дочь, тем более перед свадьбой. Ему было достаточно того, что она увлеклась книгами.
– Пусть вместо Айгуль едет наша невестка, жена Сулеймана.
– Зачем она там нужна? Моя мама хочет увидеть свою внучку, а моя сестра – свою племянницу.
После раздумья Жасан дал согласие.
И снова мать с дочкой сидели в купе и не могли дождаться, когда очутятся в Москву. Они припали к окошку, а там кругом зеленый цвет: леса, поля. Им, азиатам, казалось, что нет на свете лучшего цвета, чем зеленый. У них это редкий цвет и бывает лишь весной.
И вот поезд остановился на Казанском вокзале. Из вагонов разом высыпались пассажиры с сумками, чемоданами. Лена заметила Валю среди людей. Сестра же глядела по сторонам, чтоб не упустить их.
Лена с чемоданом в руке сама подбежала к Вале, и сестра крепко обнялись. Первым делом Лена спросила:
– Что случилось с мамой? Как она?
– Не беспокойся, уже все хорошо.
– Все-таки, что с ней случилось?
Валя сделала хитрую улыбку и ответила: «Потерпи, дома все узнаешь».
– А вот и Айгуль – наша восточная красавица, – и Валя заключила ее объятия.
Водитель Алексей, который иногда возил их на экскурсию, взял вещи гостей, и все направились к машине. Сестра села спереди, машина тронулась и, улыбаясь, Валя обернулась к ним:
– Давно не виделись. Уже я стала думать, самой ли поехать к тебе и привести вас в Москву.
– Я тоже скучила по маме, по тебе, по Москве и даже по Алексею.
Крупное лицо водителя поплыло в улыбке, и он сказал:
– Как приятно, что тебя знают даже в Азии.
Все рассмеялись. И Лена спросила о жизни брата.
– Мне кажется, Петя счастлив по настоящему, тем более Алина ждет ребенка.
– Это хорошо, что решилась родить. Один, два ребенка – это не семья. А как у тебя?
– Месяц назад я вернулась из Франции, ездила с нашей выставкой – тебе, наверно, об этом мама писала. На днях открываем новую выставку, из наших запасников. У нас очень богатый фонд. Думаю, тебе понравится.