Дауни долго вглядывался в этого странного человека, наверное, даже слишком уж долго. Он все смотрел в эти серые глаза, на корку короткой щетины, покрывающей щеки и подбородок, и никак не мог понять, в чем же заключается подвох. А Майкл, в свою очередь, брезгливо, но с немалым любопытством осмотрел парня с головы до ног, и, чуть подумав, выдал:
— Нравится тебе здесь?
Джек в недоумении поерзал на стуле, но внутренний голос сообразил гораздо быстрее своего незадачливого владельца:
Джек горько усмехнулся такой удачно подвернувшейся шутке и все же как можно более серьезно ответил:
— Да, сэр… Можно и так сказать.
— На самом деле приличное место, довольно добрые люди, — вмешалась в разговор Мэг, разрезая праздничное угощение и перекладывая аппетитные куски на тарелки. — Какой красивый вышел торт, правда? Весь вечер стояла у плиты, так что пробуйте, не стесняйтесь.
Майкл кивнул, и женщина расцвела от его скромной похвалы, спеша поскорее поставить перед ним лучший кусочек с большим количеством посыпки и взбитых сливок. Джек был вне себя от ярости. Это не ее торт, и не она готовила его для парня, не она вкладывала душу и сердце в каждую крошку. А теперь так нагло ворует чужое, имея совесть при этом улыбаться и шутить о чем-то постороннем — хочется взять угощение в руку и втереть крем и пропитанные им коржи прямо в ее самодовольную мину. Приходится дышать чуть глубже.
Первый кусок Джек буквально заставил себя проглотить под пристальным взглядом тети, хоть и нисколько об этом не пожалел. Нежнейшая начинка из сливок и, кажется, клубники, мягкий бисквит, приготовленная и украшенная детскими руками макушка из сиропа и разноцветной кокосовой стружки… Невозможно было уплетать десерт без одобрительных почмокиваний и блаженства на лице. Майкл не стал скрывать своего восторга:
— Эта просто великолепно, милая. Так бы и съел тебя прямо вместе с этим тортом, — прочавкал он, пихая в свой рот еще один большой кусок.
Дауни с трудом удержал себя от злобного комментария в чужой адрес и по-прежнему сидел ровно на месте, крепко стиснув кулаки и оставив на блюдце недоеденное угощение. Все в парне так и кипело, дышало горячей ненавистью к окружающим его сейчас людям. Как только в его голове в очередной раз всплывали образы Рэйчел, стоящей у двери с огромной коробкой в руках или слюнявящей простой карандаш, чтобы написать праздничное послание — ему тут же становилось тошно от самого себя. Пришлось сделать глоток безвкусного чая, чтобы это неприятное чувство, наконец, прошло.
— Знаете, я даже сама боялась себе признаться, — начала Стилсон, маленькими кусочками ковыряя блюдо, — что не привязана к Бостону. Хочется собрать вещи, продать квартиру и махнуть куда-нибудь на запад или юг — в Джорджию, Флориду, может даже Небраску… Если бы вы не держали меня здесь — точно бы уехала, даже не сомневаюсь.
В глубине души Джек только съязвил: «Если бы ты знала, как я хочу, чтобы ты поскорее уехала из Масачусетса. Куда-нибудь далеко-далеко, пусть даже в свою чертову Флориду, и забрала бы с собой своего прожорливого дружка. Представляю, как вы бы купили себе маленький дом в кукурузном поле, и на столе всегда был бы свежий или вареный в соли початок, а в подвале — рассады с травой. Ты бы не удержалась, правда ведь? Так что давай, Мэг, бросай эту серую безрадостную жизнь и гони вперед, навстречу приключениям и как можно дальше от нашего Бостона».
На эти слова Майкл только недовольно фыркнул и попросил еще стакан чаю. Пока хозяйка доливала кипяток, он все же высказался:
