Святой, чего уж там. Пора бы привыкнуть, что его мои психи не трогают совершенно. «Толстокожий» в этом плане. Это мать у нас в семье ранимая. Чуть не так слово сказал – и всё, туши свет.
– Алёной зовут, – обнимаю её, настойчиво прижимая к себе.
Пытается сопротивляться. Вот же ж строптивая! Но тем интереснее.
– Здравствуйте, – здоровается она с Сергеем, краснея.
Клянусь, иногда мне кажется, что это у неё встроенная автоматическая опция.
– Приятно познакомиться, Алён.
– Это Сергей, мой дядя, я тебе рассказывал, – поясняю сухо. – Кофе будешь, Серый?
– Не откажусь. – Он по-прежнему пялится на нас с глупой ухмылочкой на фейсе. И меня это крайне раздражает.
– Сядь уже, отдохни, – гаркаю я на Лисицу.
Стоит вон, будто кол проглотила. Спина неестественно прямая, глаза испуганные. Руки не знает куда деть.
– Я не устала, – пищит в ответ.
– Я зато устал от этих твоих капризов, – ворчу себе под нос.
– Чего? – и смотрит ещё так невинно. Будто бы она ни при чем.
Всё утро толком со мной не разговаривает. Односложные ответы «да», «нет», молчаливая помощь. А я, может, ждал, что обнимет или поцелует. У меня, может, камень после вчерашнего на сердце. Ко дну тянет! А ей плевать.
– Сядь говорю, я тебе чай заварю. С мятой, чтобы успокоилась. Гляди, как разнервничалась девчонка из-за вашего прихода! – стреляю глазами в Сергея, изображая истинное недовольство.
Лисицына качает головой и совсем уж обречённо вздыхает. Могу себе представить, какой внутренний монолог там сейчас идёт. Вон у меня аж уши горят так, словно их перцем натёрли.
– Ромка, Семёна Валентиновича я проводила. А ты мне не хочешь представить этого маленького ангелочка? – на кухне появляется моя мать.
Она резко останавливается. Выглядит так, словно привидение увидела. Чего это с ней?
Рядом с матерью, переминаясь с ноги на ногу, стоит Лисицына-младшая. Проснулась от шума, судя по всему. Видит Алёнку и тут же бежит к ней.
– Мам, знакомься. Это моя Лиси… Алёна, – исправляюсь на ходу. – Ульяна её сестра. Тебе чаю налить?
– Доброе утро, – тихо здоровается моя девчонка.
Краем глаза замечаю, что сырники с тарелки стремительно исчезают. Ну Сергей! Времени даром не теряет. Ест сидит «под шум волны».
– Здравствуй, Алёна. Марина Максимовна, рада встрече, – представляется мать и сканирует Лисицу излишне внимательным взглядом. – Да, Ром. От чая не откажусь.
– Я сделаю, – Лисица, как ужаленная, вскакивает со своего стула.
– Чёрный, пожалуйста.
Алёна кивает, достаёт кружку, берёт в руки чайник. Нервничает. Некомфортно ей. Понимаю, не идиот. Но, если честно, даже рад, что всё сложилось именно так. Планы на Лисицу у меня самые что ни на есть серьёзные. Так что пусть знакомятся.
Девчонка ставит на стол блюдце и чашку с ароматным чаем. Мама при этом пристально за ней наблюдает.
– Спасибо, дорогая. А вы, молодёжь, значит, вместе Новый год встречали? – интересуется, присаживаясь рядом с Сергеем, из чьих рук очень хочется выдрать тарелку с МОИМИ сырниками.
– Да, вместе встречали, – открывая банку со сметаной, отвечаю на поставленный вопрос.
– Родители девочек не были против? – спрашивает с сомнением в голосе.
– Отпросил, – пожимаю плечами.
Нагло вру. Приходится. Ещё тут правду изливать – извините, не сегодня. Хватило уже, не знаешь с какой стороны теперь к своей ледяной королеве подступиться.
– Ромка, а вы ведь в одном классе учитесь? – продолжает маман свой настырный допрос.
Да, иногда она излишне приставучая.
– В одном, – киваю, закидывая в рот сырник. Отобрал-таки тарелку у Сергея.
– И… что же, дружить только сейчас начали? – гипнотизирует Алёну взглядом, размешивая ложкой сахар.
– Дружить? – не могу сдержать смешок. – Дружба – это явно не то, на что я рассчитываю, мам. Мы с Лисицей встречаемся. У нас всё серьёзно. Вот прям капитально-серьёзно. Я её люблю, она меня тоже.
Лисицына, до настоящего момента увлечённая мытьём посуды, что-то роняет. Громко так роняет. Грохот на всю квартиру.
Ничего, зай, первый шок пройдёт…
Сергей, хохотнув, накалывает на вилку ещё один сырник и косится на мать. Та – в полном ауте. Ожидаемо. Она всегда только одного человека рядом со мной видела. Веронику. Даже после того, что случилось, заявила, что я не должен бросать девочку в беде. В сложной психологической ситуации. Оправдания ей ищет. Нет их, и быть не может. Ни в какие ворота просто. Должна же понимать, что в отношениях с Грановской поставлена жирная точка!
– Как… быстро и неожиданно у вас всё закрутилось, – комментирует она моё заявление.
– Вообще не быстро. Я на неё давно глаз положил. Два с половиной года тому назад, как только увидел, – признаюсь честно. – Дошло просто не сразу. Вёл себя, как кретин. Обижал даже. Не знаю, простит ли. Вот пытаюсь заслужить шанс.
– Ром, – севшим голосом пытается притормозить мои откровения Лисицына.
По цвету она сейчас напоминает спелый такой помидор с огорода моей бабушки. Не помню сорт. Зато помню, как вечно собирать их заставляла. То ещё развлечение.
– Похвально, что ты признаёшь свои ошибки, – замечает Сергей.
– Алён, а скажи, как зовут твою маму? – проявляет мать какое-то недюжинное любопытство.
– Екатерина…
