– Хорошо. Ты помнишь, что у тебя с четверга начинаются занятия? Пора, Сашенька, входить в колею. Праздники праздниками, но…
– Да понятно, – перебиваю, иначе это очень надолго будет.
– Наконец-то на курсы китайского тебя записала. Помнишь, которые Агнесса нахваливала.
Ну и куда… Мне только этого не хватало для полного аута. Итак «полный фарш».
– В среду и воскресенье у нас художка. По вторникам и пятницам у тебя что?
– Волейбол и музыкальная школа, – напоминаю неохотно. – Четверг тоже занят. Вокал.
– Где мой блокнот? Так-с… – в трубке раздаётся шуршание. – А в понедельник?
– Ипподром же вечером. Долго добираться, я не буду успевать. Мам, давай без китайского? Зачем он мне? Каждый день забит под завязку.
– Саш, для общего развития.
Прекрасно. А про то, что мне ЕГЭ сдавать по четырём предметам она, видимо, забыла. Эти репетиторы каждый день ко мне по очереди наведываются. Как к себе домой уже приходят, честное слово…
Паровозов тормозит у деревянной постройки, одиноко стоящей на отшибе. Судя по тому, что около этого дома припарковано несколько автомобилей отечественного автопрома, тут и проходит день рождения того самого Кабана.
– Придумаем, как втиснуть его в твоё расписание, зай. Суббота до церковного хора, например.
Паровозов, который прекрасно слышит в образовавшейся тишине каждое слово моей суматошной матери, насмешливо вскидывает бровь.
Ну замечательно! Пора заканчивать этот неудобный разговор.
– Ладно, мам. Иду смотреть, как будут доить козу, – озвучиваю первое, что приходит в голову.
Спорить с ней бесполезно. Уж если эта женщина вбила себе в голову какую-то идею, то тут ничего не поделать. Только смириться остаётся.
– Козье молоко мегаполезно для волос. Привезёшь мне пару бутылочек?
– Мам… Всё, ты пропадаешь. Тут в деревне сеть плохо ловит.
Имитирую обрыв связи и тягостно вздыхаю.
– Интересная у тебя жизнь, – хмыкает Паровозов. – Насыщенная… И когда ты, рыжая, только дышать успеваешь?
– Иди уже к своему Кабану, а! – злюсь неимоверно.
Ну, потому что так и есть. Он прав. Не жизнь, а чёртов органайзер. Задушили со всех сторон. Скукота! Но вслух я озвучиваю не это.
– Мама бредит теорией «всестороннего гармоничного развития личности».
– У богатых свои причуды.
– У тебя пунктик, связанный с деньгами? – не выдерживаю я. – Если тебе так противны те, у кого они есть, так зачем сам к наживе стремишься?
– На философию потянуло? – улыбка сползает с его красивого лица так же быстро, как появилась. – Тут сиди, рыжая, скоро вернусь. Держи, на всякий случай, – протягивает мне свой пистолет. Тот самый, прямо дежавю. – Не пали просто так.
Уходит, оставляя меня в одиночестве. Ненавижу ожидание, но терпеливо настраиваюсь на дзен.
Слушаю радио минут двадцать. С Алёной созваниваюсь, болтаю. Листаю новости, смотрю ролики, уже и телефон садится, а его всё нет и нет. Когда время моего ожидания переваливает за час, начинаю сперва злиться, а потом и нервничать. Мало ли что могло там произойти? Выпил/подрался/уснул. Это ж Паровозов.
Но я бы, наверное, так и сидела терпеливо дальше, если бы мой взгляд не зацепился за приближающуюся колонну из трёх машин. Честно? Нехорошее предчувствие накрыло меня удушливой волной почти сразу. И как оказалось, не зря…
Час спустя я сижу на полу в чужом доме. Посреди самого настоящего погрома. Передо мной стоит гранёный стакан с водкой.
– Выпей, полегчает, – советует мне Черепанов.
Полегчает??? Не думаю.
– Отвали от неё, – обращается к нему Паровозов, который стоит у окна и гипнотизирует взглядом улицу.
– Свалили, – мрачно объявляет вошедший в комнату именинник. – Там это, «Лексус» ваш немного пострадал.
– Зашибись.
– Предупреждение, – шмыгает носом парень по кличке Мина. – Дуршлаг у тебя теперь, Кабан, а не хата.
И всё-таки я опрокидываю в себя стакан с водкой. Горячая жидкость обжигает горло, но я не подаю вида, что испытываю неприятные ощущения.
– Молоток, Санёк!
Что я там говорила? Мне моя жизнь скучной казалась? На, Сашенька, получи, распишись. Хотела приключений? Милости просим в Бобрино! Тут тебе сюжет покруче Голливуда.
Когда казалось, что ничего уже после вчерашнего произойти не может, случилось это: дом Виталия Кабанова изрешетили пулями средь бела дня. Едва успела добежать до порога, отворить дверь и предупредить парней о «гостях». Вроде даже пролетело что-то, свистя в считаных сантиметрах от моего уха. А дальше… ад начался самый настоящий. Выстрелы, крики, гул в ушах. Эти ведь ещё и отстреливаться отсюда начали.
Сама я помню только пол и крепкое тело Паровозова, прикрывшего меня собой.
Мой отец уже на протяжении двадцати пяти лет работает в органах, и я, естественно, наслышана о всяком, но в подобный «замес» попадаю впервые.
Да, пап, знал бы ты, во что вляпалась твоя дочь.
Черепанов заботливо поглаживает меня по голове и подставляет вторую стопку.
Слышу обрывки разговора. Особо не вникаю, учитывая моё состояние.
– Короче, завтра надо ехать к Лопырёву. Иначе вальнут нас, Паровоз, – хмуро подытоживает парень по фамилии Дымницкий.
– Ехать к Лопырёву? После этого? Кир, ты как себе это представляешь? – пучеглазится Зорин.
