– Да вот так же, с пулемётом.
– Перетру с отцом ещё, – говорит Паровоз задумчиво. – Пересидите где-нибудь до утра. Созвонимся с левака и порешаем. Долю отдай мою с фур.
– Ладушки. – Мина встаёт и лезет в шкаф. – Пора, походу, в Москву перебираться насовсем.
– Либо Иссоповых валить, – предлагает Череп.
– Ну чё ты, храброе сердце, молчишь? – наклоняется ко мне Кабанов, предпочитающий не участвовать в их разговоре.
– А мне нечего сказать. Убьют вас всех однажды, – говорю, отодвигаясь от перевёрнутого дивана, в котором вон дырки от пуль виднеются.
– Не нагнетай, Сашка! – отмахивается коренастый парень, имени которого я не запомнила. – Прорвёмся!
– На тот свет? Прорвётесь обязательно. Это лишь вопрос времени. Можете места на кладбище приобретать, – равнодушно отвечаю на его реплику. – Ванная где?
– Направо, дальняя дверь, – немного растерянно сообщает хозяин этих деревенских «хором».
Негнущимися ногами иду по заданной траектории.
– Огонь-девка, – слышу голос Черепанова за спиной. – Другая бы сопли на кулак наматывать начала, а эта бесстрашная чуть ли не под пули кинулась, чтобы нас предупредить.
– По тупости своей! – орёт Паровозов.
– Илюх…
Закрываю дверь. Не хочу их слушать. Откручиваю скрипучий кран и склоняюсь над раковиной. Трясущимися ладонями умываю пылающее лицо. Холодная вода помогает немного прийти в себя, и вроде самое страшное позади, но та пружина, что до сих пор сжата внутри, так и не даёт расслабиться.
Выпрямляюсь и смотрю на своё отражение. Удивительно, но со стороны я и впрямь выгляжу абсолютно спокойной. Слегка растрёпанная, но выражение лица отменное: отражающее полнейший пофигизм. Бывает у меня такое. Кто-то ревёт, кто-то истерику закатывает, а я вот так «в себя» по-тихому ухожу.
– Поехали! – стучит Илья по двери спустя пару минут.
Выхожу. Дом Кабанова мы покидаем в полнейшей тишине. На улице уже смеркается. Рано сейчас темнеет. Зима…
Жадно глотаю ртом морозный воздух и смотрю на всё так, будто увидела впервые. На небо, затянутое свинцовыми облаками, и на густые, высоченные сосны, стройными рядами обступившие дорогу.
Стоит всё-таки ценить то, что имеешь. Жаль, что такие, как Паровозов, этого не понимают.
Орать начинает на меня у машины. Стою и молча слушаю, рассматривая окрестности. Его гневную речь воспринимаю лишь как фон. Уж кому-кому распинаться о безответственности, так не ему.
– Всё сказал? В Бобрино едем или нет? – открывая дверь «Лексуса», интересуюсь холодно.
Сажусь на пассажирское сиденье и закрываю глаза. Паровозов курит, медленно прохаживаясь вокруг машины. Видимо, оценивает ущерб.
Вскоре мы, наконец, уезжаем из Жулебино и в последующий час не разговариваем вообще. Меня ещё и подразгоняет немного. Думаю, виной тому пережитый стресс и алкоголь.
Почти засыпаю, но спустя какое-то время в окне мелькает знакомый завод и железнодорожная станция. Ещё через пять минут мы оставляем натерпевшийся «Лексус» Беркутова через два дома от нашего. Вылезаем из машины. Он зачем-то подсвечивает моё сиденье. Ах… пялится на дырки в подголовнике.
Да уж, здорово. Аккурат, где моя голова. Стреляли, думая, что в машине кто-то находится. А ведь именно там я и сидела. Жутко становится.
Илья идёт к багажнику, достаёт многочисленные пакеты, и ни одного выдрать из его рук не получается.
Смотрю на битые бутылки и растёкшееся по багажнику молоко, качаю головой. Не жду его, направляюсь в сторону дома бабы Маши. Захожу. Натягиваю на лицо фальшивую улыбку. Как-то даже щебетню тамошнюю выдерживаю. Паровозов же, оставив у порога пакеты, сразу уходит.
Односложно отвечаю на вопросы ребят и попутно выдаю на автомате свои. Роме вроде намного лучше. Алёна вон вообще вся светится подобно начищенному самовару. Ульянка-солнышко рассказывает что-то про садик, а бабушка Маша хлопочет у плиты.
Ужинаю, хоть и кусок в горло не лезет. В комнату ухожу рано, сославшись на головную боль. По традиции пишу маме лаконичное смс. Всё у Саши хорошо. Как всегда.
Лежу и просто смотрю в потолок. Секунды, минуты, часы, вечность…
Уже ночью, мучаясь от бессонницы, снова иду на кухню. Застаю там Беркутова и Паровозова, вот так сюрприз! Беру третий стакан и тоже молча пью вместе с ними. Смотрю на одноклассника. Судя по лицу Ромы, Илья поведал ему о неприятностях с машиной. В глаза бросаются деньги, лежащие на столе. Очевидно, полагающиеся владельцу авто за ущерб.
Рома «откуп» игнорирует и, бросив на меня обеспокоенный взгляд, минут пять спустя удаляется. После его ухода в воздухе повисает тишина, безжалостно давящая на барабанные перепонки. Даже звук льющейся воды не спасает ситуацию.
Ставлю чистый, перевёрнутый стакан на полотенце и поворачиваюсь.
– Ты как? – спрашивает Илья бесцветным голосом.
Стоит рядом, а я и не заметила, как он подошёл…
– Нормально всё со мной, – отвечаю задумчиво.
– Испугалась? – ищет в моих глазах то, чего нет.
Отрицательно качаю головой, хочу пройти, но он меня останавливает.
– Саша, извини… – выдаёт виноватым тоном, – и спасибо.
