– Мой дядька нас откопает. У него трактор.
Но волнуюсь я зря, дорогу до Жулебино, оказывается, расчистили. Так что переживать за «Лексус» одноклассника я начинаю только в тот момент, когда спустя сорок минут у нас появляется «хвост».
– Что ему надо? – начинаю паниковать.
Водитель ведёт себя странно. Жмётся к нам сзади, но при этом не пытается обогнать.
– Кретин, – глядя в зеркало заднего вида, говорит Паровозов.
– Знаешь его? – оглядываюсь назад тоже.
– Черепанов, тупица. Нагреть на бабло нас хочет.
Кто такой Черепанов я, естественно, не имею ни малейшего понятия, но в их разговоре с Алёной, эта фамилия определённо звучала.
Резвая десятка держится совсем рядом, более того, ещё и сигналить вызывающе начинает. Паровозов открывает окно и показывает ему средний палец.
– Очень по-взрослому! – качаю головой.
– Урод, – хохочет он. Весело ему, похоже. – Держись, рыжая.
Резко жмёт на газ, и я, разумеется, не успеваю среагировать.
– С ума сошёл? – вставая с его колен, пыхчу гневно.
– Ставлю на то, что они зажмут нас спереди. Им явно приглянулась тачка с московскими номерами.
К своему ужасу, обнаруживаю, что там впереди дорога действительно перекрыта. Машина стоит прямо поперёк неё.
– Клоуны.
Паровозов тормозит, опять достаёт сигареты и щёлкает зажигалкой.
– Сколько можно уже травиться? Вредно ведь.
– Не нуди, а? Ты же не неженка какая-нибудь, – нарочно выдыхает в мою сторону дым.
– Я надеюсь, они нас не пристрелят? – сложно скрыть чувство беспокойства, плещущегося через край.
– Я тебя умоляю, – снова смеётся. – Так… припугнуть рискнут. Решили, видимо, что москвич заплутал тут.
– И откуда только взялись, – наблюдаю за тем, как двое молодых людей вылезают из тонированной чёрной «Приоры».
– Гоблины, тачку мою ещё палят.
Худощавый парень в капюшоне и его коренастый компаньон быстром шагом направляются в нашу сторону. Тот, который подходит первым, стучит по стеклу, и Паровозов опускает его пониже.
– День добрый… – прочищает горло.
А дальше следуют непечатные слова и свист. Это друзья РЖД рассыпаются в нецензурных эпитетах. «Лексус» типа заценивают.
– Череп, слюни подбери, сказал же, чужая, – немного понаблюдав за реакцией, успокаивает их Илья.
– Блин, а я уже нарисовал себе в уме всё как надо. Маза реальная: развести владельца на лавэ.
– Ни хера себе ты шифруешься, Паровоз. Как плечо? – любопытствует тот второй.
– Не сдох, как видишь. Череп, свалите с дороги, а? – начинает выходить из себя.
– Брат, ты хоть заедешь к Кабану? Днюха, как никак. Юбиляр, – хрипло смеётся тощий.
Кабан. Череп. Ну и прозвища…
– Не знаю. Может загляну ненадолго. Дела у меня.
– Дела… – тянет странным тоном этот самый Череп. – Ясно оно, какие дела. Доброго времени суток! – а эти слова уже адресованы мне. – Девушка, а девушка, а подружка у вас имеется? Желательно такая же красивая и рыженькая.
– Имеется, но вряд ли она мечтает носить передачки за решётку одному из вас, – отвечаю откровенно.
Череп снова ржёт. Прямо как дикая лошадь.
– Всё, свалите с дороги.
– Мы, короче, у Кабана забьёмся. Присоединяйся.
Паровозов начинает закрывать окно. Едва нос своему другу не зажимает.
– Ты за языком-то следи, – делает мне замечание.
– Конституционное право на свободу слова – это раз. Озвучила правду – это два. Ни одна нормальная девушка не захочет связывать свою жизнь с человеком, занимающимся… подобными вещами. Пожалуйста, не делай такое лицо, – вытягиваю ноги и устраиваюсь поудобнее. – Ты явно не помидорами с огорода торгуешь. И дружки твои тебе под стать.
Проезжаем мимо вышеперечисленных представителей местной бандитской группировки. Уж не знаю почему, но весь оставшийся путь до соседней деревни, Паровозов молчит. Думы думает, наверное.
Заезжаем на местную продуктовую базу, где я тупо хожу следом за ним. Потом у дома на соседней улице какая-то старушка отдаёт ему большую коробку с курами, а дед вручает несколько бутылок молока и набор яиц.
Своего хозяйства у бабы Маши уже нет. По состоянию здоровья не может следить. Об этом не так давно мне рассказывала Алёнка.
Паровозов останавливается у аптеки. Я уже и забыла, что мне якобы туда надо. Да, стыдно признаваться, но я просто хотела увязаться за ним. Пока Илья играется с настройками в машине, я покупаю в аптеке аскорбинку. Ну хоть что-то для отвода глаз.
– Заедем кое-куда. Посидишь в машине, поняла?
– Ладно.
У меня вибрирует мобильник, мама звонит. Сбрасывать нельзя. Она ж настолько далеко зайдёт в своём чрезмерно развитом воображении, что потом оправдаться будет очень сложно.
– Привет, моя курочка. Как ты там?
– Привет, мам, – убираю телефон в правую руку. Это её «моя курочка» прозвучало на весь салон. – Всё отлично. Бабушка Алёны встретила нас очень гостеприимно. Тут в Бобрино вообще все люди довольно… приветливые и милые.
Паровозов оценивает мой сарказм. Ухмыляется, и на его лице в этот момент появляется довольно симпатичная ямочка.
– Ой как замечательно. Саш, вы скоро возвращаетесь? А то мало ли, отец узнает, будет потом и тебе, и мне несладко, – делится со мной своими переживаниями родительница.
– Завтра, мам.
