Да! Детской книге быть. Я мысленно вскидываю кулак вверх, празднуя победу. Сестры будут любить меня вечно.
Прежде чем я успеваю ответить Роббу, на стол падает тень. Я смотрю вверх… и снова вверх… и еще выше. Потому что подошедший парень в буквальном смысле гигант. В нем, должно быть, шесть футов шесть дюймов, а может, и больше.
Его губы трогает неуверенная улыбка. Лицо сладкое до невозможности.
– Привет, – говорит он. – Такая красавица не должна сидеть совсем одна. – Затем он морщится. – Вот дерьмо. Мне жаль. Это ужасная фраза.
Я не могу удержаться от смеха.
– Ну, она не самая оригинальная, конечно, но свое дело делает.
– Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? Мой друг вроде как кинул меня. – Он указывает на кабинку в другом конце зала, где парочка пожирает лица друг друга. И я почти уверена, что девчонка засунула руку парню в штаны. Их либо в любую секунду выгонят, либо скоро весь бар станет свидетелем бурного приступа публичного секса.
– Ух ты, – замечаю я. – А они серьезно подошли к делу.
– Да уж, знаю. Он проделывает это каждые выходные. – Великан корчит гримасу. – Худший человек, с которым можно пойти на свидание.
– И все же ты продолжаешь сопровождать его каждые выходные…
– Может, я надеюсь, что однажды встречу симпатичную девушку, которая составит мне компанию.
– Мило. Эта реплика была намного лучше.
– Слава богу. – Он неуверенно улыбается и кладет одну руку на стол. – Я Лэндон.
– Кэсси.
– Приятно познакомиться с тобой, Кэсси.
Его застенчивость постепенно тает, поэтому, конечно же, мой напарник выбирает именно этот момент, чтобы вернуться с нашим пивом.
Лэндон бросает один взгляд на Тейта и мгновенно включает защиту.
– О. Прости. Я не знал, что ты тут с кем-то.
– Нет-нет, мы не вместе, – говорю я. – Это мой друг, Тейт.
– Я ее второй пилот, – сообщает Тейт.
Лэндон смеется, но в этом звуке слышится дискомфорт.
– Это, эм, круто.
Тейт приподнимает бровь.
– А еще я ее сторож.
– Это не так. – Я поворачиваюсь, чтобы успокоить Лэндона. – Это не так, клянусь.
– Конечно так. Я не позволю своей подруге уйти отсюда с кем бы то ни было, пока не узнаю о его намерениях. – Тейт скрещивает руки на груди в мачо-позе, которая заставляет меня закатить глаза. – Итак, – он пронзает Лэндона суровым взглядом, – прошу, изложи свои намерения.
– Господи, – издаю я стон. – Просто не обращай на него внимания.
– Я серьезно. Намерения. Изложи их. Я жду.
Лэндон неловко мнется, он такой большой, что невольно задевает стол. Я удивлена, что жидкость в наших бутылках не начинает дрожать, как в «Парке Юрского периода», когда появляется тираннозавр Рекс. С неуверенным выражением лица он, наконец, выдает ответ:
– Эм. Не знаю. Я подумал, что стоит угостить ее выпивкой. Так нормально? Я думаю, она симпатичная, и, эм… – Я не знаю, то ли слово «симпатичная» заставляет его опустить глаза к моей груди, то ли он просто пытается избежать убийственного взгляда Тейта, и то, на чем замирает его взгляд, – это чистое совпадение.
В любом случае это действие вызывает предупреждающий рык Тейта.
– Смотри на меня. – Он указывает двумя пальцами на свои собственные глаза, как бы подчеркивая слова.
– Мне жаль. – Лэндон в панике. – Я… – Он делает шаг в сторону. – Знаешь что? Кажется, друг меня зовет.
Никто его не зовет, но мой бедный милый гигант, очевидно, решил, что смотреть, как его друг лапает какую-то цыпочку, лучше, чем подвергаться возмутительному допросу Тейта.
– Кайфолом, – обвинительным тоном заявляю я, хмуро глядя на своего второго пилота.
– Не. Поверь, это не наш парень.
– Почему нет?
– Да он же постоянно за все извинялся. И слишком нервничал.
Я возражаю против последнего.
– Нервозность может быть милой.
Тейт быстро с этим не соглашается.
– Он спросил, можно ли угостить тебя выпивкой. Нам разве это нужно? Нет. Нам нужен кто-то инициативный. Кто-то уверенный в себе. А этот чувак из тех, что просят разрешения подержать тебя за руку. – Тейт замолкает. – Если бы тебе разрешили использовать только одно слово, чтобы описать, чего ты хочешь от своей летней интрижки, что бы это было?
– Страсть, – отвечаю я, не задумываясь, и тут же сожалею о своем решении.
Воздух между нами меняется, становясь гуще, тяжелее. Или, возможно, мне только кажется. Может, я лишь воображаю, что его губы слегка приоткрываются, а голубые глаза внезапно кажутся темнее, наполняясь жаром. Не может быть, чтобы эти глаза смотрели сейчас на меня.
– Страсть, – эхом отзывается Тейт, его голос немного охрип. Клянусь, я вижу, как он сглатывает. Затем парень прочищает горло и пожимает плечами. – То есть, по-твоему, этот парень подходит под описание страсти?
– Нет, – признаю я.
– Тогда я выполнил свой долг второго пилота.
