Тогда мне становится понятно, что, несмотря на браваду, которую я сейчас продемонстрировала, я чувствую себя совершенно не в своей тарелке. Не знаю, как срежиссировать подобную сцену. Не знаю, о чем просить. Как задать этот вопрос? Все, что я знаю, это то, что мой клитор пульсирует, а соски никогда не были тверже.
– Я хочу, чтобы ты помог мне, – приказываю я. – Хочу, чтобы ты перехватил контроль и помог мне… – Я замолкаю.
Мое ухо наполняет сдавленный стон.
– Помог тебе в чем? Кончить?
– Да.
– Хорошо. Тогда я хочу, чтобы ты засунула руку в трусики. Хочу, чтобы ты терла свою горячую киску, пока не кончишь для меня. Сделаешь это?
Волна вожделения чуть не сбивает меня с ног. Боже милостивый.
– Не знаю, смогу ли, – признаюсь я. – Я имею в виду, стоя.
Уверена, мое лицо покраснело больше, чем когда-либо.
– Подойди ближе. – Его голос гипнотизирует. Это приманка, и я тянусь к ней, будто рыба под толщей воды.
– Включи громкую связь, – произносит он, когда я в футе от окна. – Оставь телефон на подоконнике.
Мой пульс безумно частит, ритмичный стук отдается гонгом в крови. Тейт снова трогает себя. Лениво. Никакой спешки. Я восхищаюсь четкими очертаниями его живота, сексуальной V-образной формой его косых мышц. Он невероятен. Хотелось бы мне, чтобы он был здесь, в моей спальне, со мной, чтобы его теплая, загорелая плоть прижималась ко мне.
Я переключаю его на громкую связь, благодарная за то, что бабушка не очень чутко спит.
– Хорошая девочка, – подбадривает он, когда я кладу телефон. – Теперь левой рукой держись за выступ. Стой на месте.
Следую его инструкциям.
– Я хочу увидеть другую твою руку в трусиках.
Просовываю пальцы правой руки под пояс, и в тот момент, когда они натыкаются на клитор, я почти падаю.
– Черт, – выдыхаю я, благодарная за то, что хоть за что-то держусь.
Тейт усмехается.
– Хорошо тебе?
– Угу.
Мы продолжаем наблюдать друг за другом. Тейт увеличивает скорость. Я играюсь с точкой удовольствия немного быстрее.
Его пристальный взгляд прикован ко мне. Не знаю, сосредоточен ли он на сиськах или на движениях моей руки, но в любом случае его дыхание учащается. Я слышу это по громкой связи.
Я тоже начинаю издавать хриплые звуки. Слегка покачиваясь в такт, растираю ладонью клитор. Мурашки удовольствия танцуют по коже. Соски напряжены. В груди все трепещет.
Медленно выдыхаю.
– Я бы хотела, чтобы ты был здесь, со мной.
– Я тоже.
И все же ни один из нас не доводит эту мысль до логического завершения. Я не прошу его приходить. Он не предлагает. Вместо этого мы продолжаем доставлять себе удовольствие. Наши глаза остаются закрытыми. Все мое тело – провод под напряжением, отчаянно ждущий искры, которая могла бы его поджечь.
– Ты бы хотела, чтобы мой член был внутри тебя в эту секунду?
С губ срывается тихий вздох.
– Не знаю, – честно отвечаю я. – Внутри меня никогда раньше не было члена.
Тейт придушенно стонет.
– Господи. Почему это самая горячая вещь, которую я когда-либо слышал?
Когда я вижу, как его кулак сжимается вокруг эрекции, я начинаю быстрее двигать рукой. Напряжение становится мучительным. Я сильнее надавливаю на набухший бугорок, который жаждет разрядки, и по телу пробегает дрожь.
– Сейчас кончу.
Я едва слышу свой собственный голос из-за настойчивого стука сердца.
– Да? Дай-ка посмотреть.
Я прикусываю губу. Мое тело кажется тяжелым и слабым, будто конечности вот-вот откажут. Хватаюсь за выступ, впиваясь ногтями в выкрашенное в белый цвет дерево. Затем наклоняюсь вперед и прислоняюсь лбом к окну. От моего прерывистого дыхания стекло запотевает. Когда пик удовольствия уже близко, в самой сердцевине, с губ срывается стон. Боже. Это самый эротичный опыт в моей жизни.
– Кэсс, да. Ты заставишь меня кончить.
Эти слова, произнесенные хриплым голосом, дают искру. Мое тело взрывается. Оргазм подобен вспышке света, наплыву жара. Приливу блаженства, который уносит меня прочь, пробегая по телу сладкими, пульсирующими волнами. Когда Тейт стонет, мои веки с трепетом открываются. Я наблюдаю, как он достигает кульминации, прислушиваюсь к тихим звукам, которые он издает, когда кончает. Наконец, его рука замедляется. Грудь поднимается и опускается в неглубоких вздохах.
– Проклятье, – выругивается он, прикусывая губу, когда встречается со мной взглядом.
И то верно.
Глава 16
Кэсси
Потребность принадлежать укоренилась в нас очень глубоко. Думаю, это потому, что в мире нет худшего чувства, чем быть лишь сторонним наблюдателем. Смотреть на группу друзей, смеющихся вместе в школе, и жалеть, что ты не в курсе шутки. Видеть, как твои коллеги собрались у кулера с водой, и испытывать желание поучаствовать в разговоре. Или, в моем случае, отчаянно желать принадлежать к своей собственной семье.
