Девочка на лето полностью

Несмотря на все советы Тейта о предотвращении «агрессивного вторжения», оно происходит так быстро, что я едва успеваю моргнуть, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к лицу Аарона или сделать ему комплимент. Скорость, с которой его губы прижимаются к моим, а язык проникает внутрь, почти поразительна. Он довел до совершенства искусство настойчивой страсти с нулевым развитием. На самом деле, я никогда не встречала никого, кто был бы так искусен в дурных поцелуях. И опять же, вот она я, в том же положении, просто беспомощный участник поцелуя, от которого у меня кружится голова, и не в хорошем смысле.

Скажи ему, чтобы притормозил.

Я слышу голос Тейта в своей голове.

Но чувствую себя слишком неловко, чтобы попросить его немного снизить скорость. Особенно когда он стонет так, будто ему это очень нравится. Его пальцы зарываются в мои волосы. Одна рука гладит мое бедро поверх штанов для йоги. К счастью, у меня получается урвать паузу, когда парень ненадолго отстраняется. Я вдыхаю столько кислорода, сколько позволяют легкие, а Аарон бормочет:

– Ты такая чертовски красивая, – и тут снова начинает «целовать» меня.

К данной секунде мне кажется, что это уже нельзя квалифицировать как настоящий поцелуй, скорее как столкновение лиц.

Скажи что-нибудь.

Я ничего не говорю.

Да, я струсила. И позволяю ему продолжать делать то, что он считает сексуальными поцелуями, еще целую минуту. Пока, к моему огромному облегчению, нас не прерывает тихий голос.

– Кэсси? – хнычет Моник откуда-то с лестницы.

Мы с Аароном отстраняемся друг от друга.

– Придержи эту мысль, – говорю я ему, хотя на самом деле думаю: «Пожалуйста, забудь эту мысль».

Я выхожу в холл и вижу, как Мо, совершенно проснувшаяся, пошатываясь, спускается по лестнице в пижаме.

– Привет, наглючка. – Я хмурюсь. – Почему ты не в постели?

– Я не могу уснуть.

– О-о-о. Что ж, это нехорошо. Как мы можем это исправить?

– Ты можешь рассказать мне еще одну историю?

Я бросаю взгляд на часы, висящие на стене у входа в кухню. Сейчас пять минут одиннадцатого. Прошел час после того, как она легла спать. А Ния и папа должны вернуться в течение следующего часа или около того. Я прикусываю щеку. Нельзя допустить, чтобы Моник была на ногах, когда они вернутся, иначе Ния никогда больше не оставит меня наедине с девочками.

– Хорошо. – Я вздыхаю. – Иди в кровать и жди еще одну историю. Только дай мне секундочку попрощаться с Аароном.

– Я подожду здесь. – Упрямо вздернув подбородок, она опускается на нижнюю ступеньку.

– Ладно. Но не двигайся.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Аарон уже поднялся с дивана, держит телефон в руке. Затем берет свои ключи с кофейного столика.

– Ты слышал? – криво усмехаюсь я.

– Ага.

– Мне жаль. Я должна вернуться наверх и уложить ее спать. Так неловко снова заставлять тебя сидеть тут и ждать.

Бессонница Моник – спасательный круг, о котором я молилась, но я держу эту мысль при себе.

– Это не проблема, – легко говорит он. – Давай еще раз встретимся на неделе? Я слышал, в южном конце набережной есть очень хорошее поле для мини-гольфа.

– Конечно. Звучит неплохо.

Я провожаю его до двери, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня на прощание. К счастью, это всего лишь поцелуй в щеку, его язык остается у него во рту.

– Спокойной ночи, секси, – хрипло произносит он, и, честно сказать, меня вообще не торкает.

Я закрываю за ним дверь и запираю ее на ключ. Секунду стою, а затем долго, устало выдыхаю, когда слышу, как отъезжает его машина. Не думаю, что эта затея с Аароном сработает. Может, дружеские отношения, но, честно говоря, я не могу представить себе ничего большего. Что означает…

Громкий треск вырывает меня из мыслей. Судя по звуку – из кухни. На меня накатывает волна страха, толкая вперед.

– Моник? – кричу я, несясь через дом.

Я влетаю на кухню, и сердце замирает при виде ее маленького тельца, распростертого у высокого шкафа, где хранятся снеки. Нижняя полка отломилась, расщепленная доска теперь валяется на полу. Ясно, что она пыталась взобраться на него, и он не выдержал ее веса. У ног крошки разбросаны пакеты с чипсами, банка арахиса, множество принадлежностей для выпечки. На верхней полке еще одна банка с орехами балансирует на краю, а затем падает и пролетает всего в нескольких дюймах от головы Моник. Она вскрикивает от удивления.

Я опускаюсь на пол и помогаю ей принять сидячее положение.

– О боже. Милая. Ты в порядке? Где болит?

Переключаюсь в режим экстренной помощи и осматриваю ее на предмет травм, по венам растекается холодная паника, когда я замечаю порез на ее челюсти. Кровотечения нет, всего несколько красных точек, но то, что попало в нее, повредило кожу и оставило небольшие углубления.

По лицу Моник текут слезы.

– Она просто упала мне на лицо. Вон та штуковина. – Она указывает на что-то.

Я прослеживаю за ее пальцем до банки с арахисом, которая катится к холодильнику. Фух. Слава богу. Это пластиковый контейнер. Не стекло. Хотя Ния в любом случае меня убьет.

– Она поранила мне лицо, – всхлипывает Мо. – Я просто хотела рисовые лепешки.