Я ставлю нас на якорь и беру кулер. Затем сбрасываю свои пляжные туфли и спрыгиваю в воду. Она брызжет мне на колени, пропитывая низ шорт. Я оставляю кулер на пляже, затем возвращаюсь, чтобы помочь Кэсси сойти с лодки.
Ужин состоит из курицы-гриль, греческого салата, фруктов на десерт и бутылки шампанского, которая, едва я достаю ее, заставляет Кэсси хохотнуть.
– Опять стащил из клуба?
– Само собой.
Я наливаю ей стакан. Мы лежим на одеяле, которое я расстелил на песке, лениво поедая наш ужин, в то время как солнце начинает клониться к горизонту.
– Ладно, это романтично, – смягчается она, любуясь красками, что проносятся по небу. Яркие розовые, красные и оранжевые. Закат почти такой же красивый, как и она сама.
После ужина мы убираем мусор в кулер и болтаем за бокалом шампанского, просто так, ни о чем конкретном. День рождения Кэсси на следующих выходных. Мне бы хотелось пригласить ее на ужин, но у нее планы на оба дня: с отцом в субботу, с мамой в воскресенье. Она, вроде как, с большим энтузиазмом относится к первому варианту, но у меня такое чувство, будто с мачехой у нее довольно неловкие отношения, которые мешают большинству семейных торжеств. Кэсси подтверждает это, добавляя:
– Честно говоря, кажется, я не очень нравлюсь Ние. Напоминаю ей о моей матери. То бишь противной бывшей жене ее мужа.
– Напомни, откуда, ты сказала, она родом? Из Доминиканы?
– Гаити.
– О, круто. То есть она говорит по-французски? Подожди, или там креольский?
– Французский, но, по словам Нии, есть ощутимая разница между гаитянским французским и французско-французским. Она говорит, это чувствуется по интонации. Не то чтобы я когда-либо чувствовала разницу. Она правда очень милая, – признается Кэсси. – Папа нашел себе хорошую женщину.
В конце концов на нас опускается темнота, и мы пробираемся обратно к лодке. Скидываем обувь и спускаемся на нижнюю палубу, где глаза Кэсси расширяются.
– Видишь, – самодовольно говорю я. – Она огромная.
Каюта больше, чем просто просторная, – в ней куча удобств для ночевки в бухте. Встроенные шкафы для хранения вещей, выдвижной холодильник, переносная мойка. Центральный стол превращается в кровать, которую я уже установил перед тем, как мы покинули причал.
– Здесь даже есть кондиционер? – Она разевает рот.
– Ага. Говорил же тебе, эта детка недешевая.
Кэсси плюхается в центр кровати, скрещивая ноги.
– Как думаешь, ты примешь предложение Гила? Плыть в Новую Зеландию?
Я упоминал об этом за ужином, но не стал слишком долго распространяться на эту тему. Она не давала мне покоя с тех пор, как позвонил Гил.
– Даже не знаю. Все еще размышляю над этим.
– Просто безумие, что у него столько лодок. Собственный флот. Или целая армада? Как вы называете кучу лодок? – Она морщит нос. – Целый бушель?[26]
– Да, детка, целый бушель лодок. Ты угадала.
– Я чувствую сарказм.
– И твои чувства тебя не обманывают.
Возмущенное выражение ее лица сменяется улыбкой.
– Я прощу это, поскольку ты назвал меня деткой, и это меня отчасти возбудило.
– Ах так?
И вот оно – мы трахаем друг друга глазами. Внезапно все мое тело сжимается в предвкушении от осознания того, что еще совсем немного, и мы начнем трахаться по-настоящему.
– Иди сюда. – У нее хриплый голос.
Я присоединяюсь к рыжику на кровати. Сначала пытаюсь сесть, но она тут же опрокидывает меня на спину. Я приземляюсь с глухим стуком, улыбаюсь. Она сейчас так хорошо выглядит. Глаза сияют. Щеки красные. Растрепавшиеся на ветру волосы – медные, а не рыжие, хотя я не доставлю ей удовольствия, дав понять, что она права на этот счет. Пока Кэсс сидит, ее шорты задираются до бедер. Я протягиваю руку, не в силах удержаться, и поглаживаю нежную плоть.
Она прикусывает губу.
– Ты что-то затеваешь, Гейт?
– Не знаю… Ты хочешь?
Вместо ответа она наклоняется и целует меня.
Я целую ее в ответ, запуская пальцы в медные волосы, слегка дергая, чтобы притянуть Кэсси ближе. Теперь она на мне, эти восхитительные сиськи прижаты к моей груди, соски туго набухли. Я протягиваю руку между нами и дразняще щиплю ее левый сосок, зная, насколько чувствительна ее грудь. Словно по сигналу, Кэсси стонет, и я улыбаюсь. Я обожаю каждый звук, что она издает во время наших игрищ. Особенно то тихое, прерывистое хныканье прямо перед тем, как кончить. Но дотуда мы пока не добрались, еще слишком далеко до того конкретного стона. И меня это не беспокоит. Дело не всегда в пункте назначения. Иногда важнее само путешествие.
Перевернув нас, я начинаю медленно целовать ее шею и наслаждаться тем, как она дрожит. Ее руки лениво пробегают вверх-вниз между моими лопатками, гладят затылок, запутываются в моих волосах. Это охренеть как здорово. Я хватаюсь за низ ее футболки и тяну его вверх, мои губы прокладывают дорожку по обнаженной коже, пока не достигают ее ключицы и не сталкиваются с тканью топа. Я дергаю за него.
– Снимай, – приказываю я.
Смеясь, она садится на кровати, чтобы снять футболку вместе с топом от бикини.
Я прикасаюсь к ее шортам, а затем слегка шлепаю ее по заднице.
– Поднимись, – рычу я.
– Мне нравятся эти односложные фразочки пещерного человека.
