Я снова замираю, окруженный ее уютным теплом. Это лучшее чувство в мире. Очень медленно она начинает двигаться. Покачивает бедрами. Впивается ногтями в мое плечо. Это пытка. И уж не знаю, нарочно ли она это, но ее киска пульсирует вокруг моего члена, то крепко сжимая его, то отпуская, а затем снова вталкивая меня внутрь. Я сжимаю свои ягодицы, так как боюсь, что если пошевелюсь, то просто начну долбиться в нее.
Кэсси снова сжимает меня, и мои бедра резко подаются вперед, сильно и глубоко, вызывая у нее испуганный возглас. Выдавливаю из себя ругательство. Я этого не переживу.
– Ладно, – бормочу я. – Вот что сейчас будет.
На ее губах танцует улыбка.
– Да, пожалуйста, просвети меня.
– Я переверну нас, и ты оседлаешь меня.
Мгновение спустя она оказывается верхом на мне. Я подкладываю подушку под голову и наслаждаюсь ее видом. Раскрасневшиеся щеки. Наполненные похотью глаза. Она колеблется, выглядя немного неуверенной.
– Делай, что захочешь, – мягко говорю я. Смотрю на нее снизу вверх, полностью отдавшись на ее милость. – Каждая частичка меня принадлежит тебе.
Кэсси улыбается. Затем неспешно седлает меня. Ее ладони ложатся мне на грудь. Губы приоткрываются. Она наклоняется вперед, и ее волосы ниспадают, словно занавес, щекоча мои грудные мышцы. Она целует меня, затем издает хриплый звук.
– О, мне это нравится.
– Что? – хрипло спрашиваю я.
– Целовать тебя, пока ты во мне.
Ее дыхание учащается. То же самое происходит и с темпом, посылающим волну удовольствия по моему телу. Яйца покалывает. Задница снова сжимается. Я осознаю, что пальцами обхватываю ее бедро, впиваюсь в ее плоть. Ослабляю хватку. Заставляю себя расслабиться.
Кэсс снова останавливается. Встревоженная.
– Что, если я не смогу кончить в такой позиции?
– Тогда я снова займусь тобой. – Я счастливо вздыхаю. – Желательно, на всю ночь.
– Тебя и правда это не беспокоит?
– Меня и правда это не беспокоит. Почему вообще должно, если тебе от этого хорошо?
– Так и есть, – уверяет она меня, наклоняясь, чтобы снова поцеловать.
Я притягиваю ее к себе так, что она оказывается у меня на груди. Затем приподнимаю бедра в дразнящем толчке вверх, одновременно скользя языком по ее рту.
Ее глаза распахиваются, и она задыхается.
– Что такое? – спрашиваю я, замирая.
– Ах. Эта поза, – говорит она мечтательным голосом, – затрагивает нужное место. – Она вращает бедрами, двигая нижней частью своего тела по моему. – Вот так.
Она трется об меня своим клитором, в то время как я погружаюсь в нее. О да, она нашла свой ритм. Правильное местечко. Затем я слышу
– Кэсс, я сейчас кончу. Не могу это остановить.
Она бормочет: «Все в порядке», и я улетаю подобно ракете. Наслаждение только начинает ослабевать, когда Кэсси достигает пика удовольствия. Ее оргазм вызывает еще один прилив жара в моем теле, словно толчки после землетрясения, крошечная рябь после первоначального взрыва. Как только наше дыхание приходит в норму, она устраивается рядом со мной, положив голову мне на плечо.
– Ну? – хрипло говорю я. – Я все тебе испортил?
– Определенно, – шепчет она. – Это было ужасно.
– Просто кошмарно.
Она хихикает, ее мягкое дыхание щекочет мою кожу. На нас опускается тишина. Пока мы лежим там, в темноте, меня охватывает ощущение чистой безмятежности.
– Я хочу спать, – бормочет она.
– Тогда закрывай глаза.
Я закрываю и свои. Прислушиваюсь к свисту ветра за окном каюты. Ощущаю покачивание лодки на спокойной воде. Тепло обнаженного тела Кэсси, прижатого к моему.
И не могу придумать лучшего способа заснуть.
Глава 23
Кэсси
День рождения близняшек длится всего тридцать минут, а я уже сомневаюсь в своем желании иметь детей. Я думала, что двое шестилеток – это шумно. Но пятнадцать? Это просто один бесконечный вопль, который не утихает. Непрекращающийся шум, проникающий прямиком в душу.
Папа и Ния арендовали надувной замок, который занимает почти половину заднего двора и в настоящее время вмещает в себя восемь маленьких девочек, прыгающих вверх-вниз и кричащих во всю глотку. Звучит так, будто их там убивают, но, кажется, они всего лишь развлекаются. Остальные семь малышек сидят за столом для рукоделия, где одна из вожатых дневного лагеря близняшек помогает каждой смастерить свои собственные блестящие диадемы. Папа нанял ее на вторую половину дня, и до сих пор она пользуется большим успехом.
Кстати о папе: это уже четвертый раз, когда он спешит внутрь, чтобы «кое-что взять». Мне потребовалось некоторое время, но я начинаю думать, что на самом деле он ничего там не берет, ведь продолжает возвращаться с пустыми руками. Я ускользаю с вечеринки и следую за ним внутрь. Конечно же, он стоит, прислонившись к кухонной стойке, и просматривает свой телефон.
– Ты ничего не берешь, – обвиняю я.
