– Однажды ты всё узнаешь, – прошептала она.
Медбрат подошёл к нам, остановился у кровати.
Аурелия уже закрыла глаза.
По моим щекам бежали слёзы, и я их даже не утирала. Похоже, выглядела я очень несчастной, потому что медбрат протянул мне бумажный носовой платок и сказал почти участливо:
– Твоя бабушка очень истощена физически, и ей нужно больше отдыхать. Мы пока не понимаем, почему она не встаёт – ведь повреждения не настолько серьёзные. Но всё будет хорошо, вот увидишь. – И он подмигнул мне.
Я знала, почему Аурелия не встаёт: у неё украли то, что было для неё очень ценным – её медальон. Понятно, что сейчас её силы на исходе, совсем как у её подруги Селии.
Об украденном пере я так ничего и не выяснила. По сути, Аурелия лишилась самых важных вещей, которые делали её аваностом. Хуже, наверное, и быть не может. Кроме того, она боится, это я чувствую. А единственным, кто сейчас мог бы помочь, это мой отец, аваност. Но я не знаю, где он.
Не говоря больше ни слова, я бросилась вон из палаты, по больничным коридорам на улицу к своему велосипеду. Я уже открывала замок, когда прямо надо мной зашелестели листья. Увидев ворона, я пришла в ярость.
– Исчезни, отродье пернатое! – крикнула я, точь-в-точь как моя мама накануне.
Кра-кра! – каркнул ворон и, взлетев, вскоре скрылся из виду. Да, похоже, этот ворон действительно за мной следит уже несколько дней. Да что там следит – он меня преследует! Я невольно вспомнила слова Аурелии: «Ксавер нацелился на тебя!» Должно быть, этот ворон принадлежит главе аваностов.
Дрожа всем телом, я быстро закрутила педали к месту встречи с мамой.
В маминой тележке для покупок было не так уж много продуктов, когда я наконец подбежала к ней у самой кассы. Она озабоченно посмотрела на меня:
– Где ты пропадала? Я уже взяла всё, что нужно.
– Но на выходные этого не хватит, – заметила я, указывая на продукты в тележке и радуясь, что можно сменить тему и не обсуждать моё опоздание и странное поведение в целом.
– Ты что, забыла, что мы едем в гости к Тине? – удивлённо спросила мама. Ах да, у Тины же день рождения.
Я была даже рада уехать из Зоннберга на два дня, подальше от этого хаоса, от ворона-сталкера, и не переживать, что у меня могут украсть мой медальон. Потому что я совсем не хотела его снимать и куда-то прятать. Носить его на шее под одеждой – самое надёжное.
Поэтому я пониже надвинула капюшон, проверила пёрышко в кармане на животе и вскоре вместе с мамой села в поезд к дому Тины. В маленьком городке, конечно, полно воронов, и хотя того самого, с пятном на клюве, я среди них не заметила, всё же, видя чёрную птицу, пугалась. Мама, слишком поглощенная общением с подругой и занятая подготовкой к её дню рождения, к счастью, этого не замечала, и у меня была небольшая передышка. Но совсем не думать о госпитале Святой Марии я не могла: как дела у Аурелии?
Поэтому я была рада, когда настал понедельник и маме снова нужно было на работу. До сих пор я очень не любила утро каждого понедельника, потому что впереди была долгая и скучная неделя, когда я к тому же почти не видела маму. Но в этот понедельник цель на неделю была ясна: надо найти похитителя, который наверняка привёл бы меня к ворону, укравшему у Аурелии её медальон. И оба они, и темноволосый мальчик, и ворон, совершенно точно как-то связаны с этим Ксавером Беркутом.
Я сама удивлялась собственной решительности. Если бы речь шла о ком-то другом, я бы назвала это мужеством.
Следующая репетиция должна была состояться днём в этот понедельник, и я собиралась сообщить господину Бергу, что больше не буду петь в хоре, и уж тем более в мюзикле.
Хотя должна признать, что в итоге мне это очень даже понравилось. Но при мысли о сцене и переполненном зрительном зале подкашивались ноги. Вот и пойми, от волнения это или от тревоги. Кроме того, нужно продолжать поиски похитителя, а на это требуется время. В общем, причин достаточно, чтобы сразу после урока музыки подойти к господину Бергу.
Он разбирал ноты на столе и что-то негромко бормотал себе под нос.
– Простите, господин Берг? – негромко окликнула я его.
Он поднял голову, явно недовольный, и сердце у меня тут же ушло в пятки. Однако, увидев меня, господин Берг широко улыбнулся и выпрямился:
– А, Кайя, как раз хотел с тобой поговорить. Сегодня на репетицию придёт Милан, и мы как следует отработаем ваш совместный номер. Этот дуэт – самый важный и самый красивый эпизод всего мюзикла, сама увидишь. Сейчас дам тебе ноты и текст, но думаю, проблем у тебя не возникнет. – И вот он, покопавшись в своих бумагах, уже протягивает мне листы…
– Милан? – глупо промямлила я, потому что все нужные слова вдруг забылись.
– У Милана такой же обалденный голос, как у тебя! – сказала подошедшая ко мне Мерле. – Вот это будет дуэт!
Господин Берг кивнул и подмигнул мне:
– Тогда увидимся на репетиции! – И снова склонился над своими нотами и записями.
