Корбин метнулся к растущей прямо рядом с домом высокой ели. Я села на ветку недалеко от ворона, и под моим весом ветка закачалась.
Корбин начал искать в своём гнезде то, ради чего мы прилетели, а я подпрыгивала на ветке, пытаясь тоже заглянуть в гнездо.
Вскоре Корбин поднял голову, и в клюве у него была серебряная цепочка, на которой из стороны в сторону покачивался овальный медальон.
Я подскочила к Корбину и, вытянув шею, осторожно забрала цепочку. По всему телу распространилось приятное тепло – ведь сейчас я держу в клюве спасение Аурелии, и она скоро пойдёт на поправку.
Корбин с тоской смотрел на украшение в клюве, но сказать ему я ничего не могла, иначе выронила бы медальон. Ворон же вдруг с карканьем поднялся в воздух, облетел двор и, взяв курс на открытое на первом этаже окно, исчез в доме.
Что он задумал?
Сбоку от ели росли небольшие кусты, тянущие свои усыпанные бутонами ветки вдоль кирпичной стены. Может, рискнуть и заглянуть в дом? Любопытство в итоге победило. Я скользнула с дерева вниз на ветку цветущей сирени, откуда через открытое окно была видна столовая.
Увидев Ксавера, я от страха чуть не выронила медальон: вдруг Корбин уже сообщил своему хозяину, что я сейчас нахожусь на его территории, с медальоном Аурелии в клюве?
Но Ксавер, суровый обычно человек, по-прежнему оставался в человеческом обличье и, с любовью глядя на сидящего на длинном деревянном столе ворона, гладил его чёрное оперение. Его губы двигались, будто он что-то говорил Корбину, который, прикрыв глаза, податливо выгибал тело под ласковыми руками хозяина и явно этим наслаждался.
Я полетела домой с бесценным сокровищем в клюве, ни в чём больше не подозревая Корбина. Пока он придерживается нашего договора, и у Ксавера ему хорошо. Лидер аваностов любит своего ворона – это я видела по его глазам.
На следующее утро на первом уроке наша классная руководительница объявила:
– Информация для участников хора: репетиция сегодня днём отменяется – у господина Берга важное дело.
Кто-то крикнул:
– Как это? У господина Берга появилось что-то более важное, чем репетиции хора?! Да не может быть!
Все засмеялись, и госпожа Юнкер тоже.
– Завтра репетиция состоится, как и запланировано, – сказала она. – Я с огромным нетерпением жду ваше представление в субботу.
Нам как раз было на руку, что репетиция отменилась и мы с Миланом могли сразу после школы поехать к Аурелии в больницу передать ей медальон и оба пера.
К госпиталю Святой Марии мы подошли точно к началу посещений. Я немного нервничала: ведь Аурелия не хотела, чтобы я связывалась с миром аваностов. А тут и Милан, и медальон, и волшебные перья… В общем, я сделала всё с точностью до наоборот!
– Действуем очень осторожно, – в очередной раз напомнила я Милану. – Мы пришли отдать ей медальон. И только. Про Хроники ничего не рассказываем. Про события последних дней молчим. Её нельзя волновать.
Милан только кивал, нервно крутя на запястьях свои плетёные браслеты.
У сердитого медбрата, судя по всему, был выходной. У стойки на третьем этаже нас встретила симпатичная медсестра, которая вскоре ушла в одну из палат.
– Это здесь, – шёпотом сказала я, остановившись перед нужной дверью. Я робко постучала, и, осторожно толкнув дверь, мы скользнули внутрь.
Пожилая дама неподвижно лежала на кровати, как мне и описывал Робин: бледная, осунувшаяся, с загипсованной рукой и закрытыми глазами. Милан бесшумно закрыл за нами дверь, и мы встали слева и справа от больничной койки.
– Аурелия, – мягко позвала я и коснулась её здоровой руки.
Её веки чуть дрогнули.
– Это я, Кайя!
Она открыла глаза и посмотрела на меня, но взгляд её казался растерянным, даже отсутствующим.
– Смотри, что я тебе принесла. – Я вложила ей в ладонь здоровой руки цепочку с медальоном.
Аурелия моргнула, и на её округлившиеся глаза навернулись слёзы.
– О! – вырвалось у неё. Большим пальцем она погладила прохладный металл и всхлипнула.
Чтобы тоже не расплакаться, я поспешно заговорила:
– Твой священный медальон снова с тобой! Я сейчас надену тебе его на шею, и ты быстро пойдёшь на поправку, вот увидишь!
Не дожидаясь её ответа, я надела Аурелии овальный кулон и поправила его поверх её ночной рубашки. Серебро сверкало как только что начищенное.
По щеке Аурелии скатилась слеза, и я испугалась, но когда поняла, что это слёзы радости, то стала самым счастливым человеком на свете.
Милан всё это время стоял молча, глядя на нас.
– Аурелия, я пришла вместе с Миланом. Он тоже аваност, – тут я откашлялась и осторожно добавила: – тот самый, из твоего сада…
Милан поспешил извиниться:
– Госпожа Певчая, мне ужасно жаль, что из-за меня вы оказались в такой неприятной ситуации. – Он кивнул на её гипс. – Я вернул Кайе ваше волшебное перо.
Аурелия пристально посмотрела на Милана, который от смущения не знал, куда деть руки.
– Спасибо, – сказала она после паузы очень слабым голосом. – Благодарю вас обоих от всего сердца. – Она вздохнула и коснулась здоровой рукой медальона на груди.
Я вытащила из рюкзака крошечную шкатулку, в которой с недавнего времени лежали оба пера.
