Я присела ещё ниже, глядя в щель между занавесом и стеной.
– Должностью руководителя хора и учителя в этой школе ты обязан мне. Не забывай: стоит мне только щёлкнуть пальцами – и ты вылетишь отсюда, – он буквально сверлил нашего учителя взглядом.
– Не волнуйтесь! – ответил господин Бер, явно забеспокоившись.
В этот момент открылась дверь, ведущая к гримёркам.
– Привет, дядя Ксавер, – бодрым голосом поздоровался Милан. – А что ты тут делаешь?
– Здравствуй, здравствуй, мой мальчик, – ответил Ксавер Беркут, поправляя галстук. – Как хорошо, что я тебя встретил. Хотел предложить тебе прокатиться до пиццерии. Ты что-то долго не выходил, вот я и пошёл тебя искать. – Он потрепал Милана по голове и улыбнулся.
– Отлично, – кивнул Милан. – Как раз есть охота.
Ксавер Беркут положил руку Милану на плечо и повёл его к выходу. Милан покосился на меня – точнее, туда, где я пряталась, – и, прежде чем двоюродный дедушка вывел его из зала, подмигнул мне.
Я бесшумно прокралась обратно к входу для артистов и вышла на улицу. Лимузин Беркута уже уехал. Странно, но в этот момент я почувствовала себя самым одиноким человеком на всём земном шаре.
Тем же вечером за ужином я собралась с духом и спросила маму:
– Может, расскажешь мне что-нибудь о папе? Пожалуйста.
Рука мамы застыла над миской с рисом, и она несколько секунд смотрела на приготовленную еду.
– Я на него похожа? – продолжала допытываться я.
Мама закашлялась, словно в горле у неё встал огромный ком.
– Твой отец – очень добрый человек, – наконец сказала она.
– Добрый? – растерянно переспросила я. Он же оставил нас с мамой, когда я ещё даже не родилась. Это можно расценить как угодно, но добротой это точно не назовёшь.
– Да, – тихо сказала мама, глядя на меня своими льдисто-голубыми глазами. – Таким я его запомнила: добрым, весёлым и талантливым. – Она обеими руками пригладила волосы и шумно сглотнула. – Прости, мне просто очень тяжело о нём говорить. – Её голос понизился до дрожащего шёпота, и она, резко встав, исчезла в ванной.
Похоже, папа сделал маме очень больно.
– Но я должна знать, кто мой отец, – пробормотала я, и мне на глаза тоже навернулись слёзы. – И кто я такая! – Мне хотелось задать маме столько вопросов!
Но я не стала продолжать этот разговор в тот вечер. История была слишком запутанной. А я очень устала.
На следующий день Мерле взволнованно сообщила:
– Ты не поверишь, но экологическое объединение нашей школы как раз занимается проблемой гнездования зимородков в поймах. Участники собирают протестную группу. Планируется даже митинг против раскопок фирмы «Штайн-Бау».
– Ого! – это действительно впечатляло.
– Я загляну к ним сразу после уроков, – продолжала Мерле. – Ты со мной?
Я помотала головой:
– Сегодня, к сожалению, не смогу.
Я надеялась встретиться с Миланом и обсудить, что нам делать дальше. Нужно вернуть Аурелии её медальон – ведь только с ним, то есть как полноправный аваност, пожилая дама могла пойти на поправку. Но как это сделать, я не имела понятия.
– Жаль, – пожала плечами Мерле, явно разочарованная.
– Но в следующий раз пойду обязательно. И я рада, что ты так активно этим занимаешься. Нельзя допустить, чтобы фирма Ксавера Штайна начала гравиевые раскопки там, где гнездятся зимородки.
Мерле ещё не знала, что зимородки, по сути, моя семья. Птицы и аваносты должны держаться вместе.
Сколько бы я ни высматривала Милана в течение дня, найти его я нигде не могла. Уже кончились уроки, прозвенел звонок, и я побрела к воротам. У меня появилось нехорошее предчувствие: всё ли с ним в порядке? Неужели вчера, после того как он со своим дядей вышел из актового зала, что-то случилось?
Я как раз собиралась достать из рюкзака смартфон, чтобы позвонить или написать сообщение Милану, когда прямо у моих ног, отчаянно хлопая крыльями, приземлились два голубя. Те самые, из сада Аурелии. Я их сразу узнала. Они начали расхаживать передо мной взад-вперёд, беспокойно покачивая головами.
– Что случилось? – тихо спросила я. Конечно, человеческого языка они не понимали, но превратиться сейчас в аваноста я не могла и потому лишь беспомощно смотрела на них.
В следующий миг они поднялись в воздух и перелетели дорогу. На другой её стороне они снова забегали туда-сюда, взволнованно воркуя и поглядывая на меня.
Решив пойти за ними, я быстро пересекла проезжую часть, но как только поравнялась с ними, они снова поднялись в воздух и полетели к следующему перекрёстку, оставаясь при этом в поле моего зрения. Я побежала за ними и ещё до того, как, запыхавшись, свернула на госсе Азалий, поняла, что голуби ведут меня к вилле Аурелии Певчей. Я забеспокоилась: что хотят показать мне голуби?
Они приземлились на крышу виллы Аурелии. Я поспешно вытащила ключ из тайника, дрожащими руками отперла дверь и, собрав последние силы, взбежала по лестнице на чердак.
Оказавшись там, я оцепенела от ужаса: кто-то сбросил с полок на пол добрую половину книг.
