По известным мне сведениям, лишь одна компания, «Хьюго Босс», была официально обвинена в сотрудничестве с нацистским режимом. Она шила униформу для фашистов. Ее владелец Хьюго Босс, чтобы спасти свое предприятие от банкротства, вступил в ряды нацистов и получил заказ на производство униформы СС, СА и Гитлерюгенда. Форма вермахта, разработанная этой компанией, признана лучшей за всю историю военной формы. После Второй мировой войны Хьюго Босс был признан пособником Гитлера, а его предприятию пришлось уплатить штраф размером в восемьдесят тысяч немецких марок. В 2000 году под давлением общественности компания «Хьюго Босс» вступила в фонд, созданный крупными немецкими фирмами для выплаты компенсаций бывшим пленным, работавшим на них в годы Второй мировой.
– Браво, Настя! – крикнул кто-то из зала.
Многие зрители захлопали. Директор местной школы почему-то не хлопал, а пристально глядел на Настю.
– Тема наших дебатов: «Успешность и мораль», – оглянувшись на надпись на доске за своей спиной, сказала Настя. – Она составлена неверно. В теме не сформулировано утверждение. Видимо, Михаил Аверьянович (Настя иронично склонила голову, как бы в полупоклоне к сидевшему напротив нее директору школы) хотел, чтобы это утверждение мы сформулировали сами. Вы хотели спросить нас, совместимы ли успешность в бизнесе и мораль, Михаил Аверьянович? Или по-другому: допустимо ли для успешного ведения бизнеса иногда нарушить моральные принципы? Всякий поймет, какого ответа вы хотите от нас. Примеров здесь можно привести массу: от компаний-производителей сигарет и алкоголя, вредящих здоровью, до компаний, производящих опыты на животных. Но мы взяли сейчас пример компаний, снабжающих войска во время войн. И, видимо, более узкий вопрос звучит так: «Можно ли считать действия, предпринятые вышеперечисленными компаниями в годы войны для своего успеха, аморальными?»
Разберем этот вопрос с юридической и моральной точек зрения.
Большинство перечисленных компаний являются американскими.
В США с тысяча девятьсот семнадцатого года существовал «Закон, запрещающий торговлю с врагами», или «The Trading with the Enemy Act, 1917», – уточнила она по-английски.
– Однако тринадцатого декабря тысяча девятьсот сорок первого года – что любопытно, через шесть дней после атаки японских фашистов на Перл-Харбор! – президент США Рузвельт издал дополнение к этому закону – Приказ номер 8389, разрешающий исключения из закона. Согласно Приказу номер 8389 были допущены возможности торговых отношений между американскими фирмами и нацистской Германией. С условием того, что каждое разрешение на торговлю будет рассматривать лично министр финансов США.
Именно Приказ номер 8389 разрешил «Стандарт Ойл» и другим американским компаниям торговать с нацистами во время войны. Через океан потоком отправились американские танкеры с нефтью для фашистской Германии.
– Из этого мы можем сделать вывод, – продолжила Настя, – что американские компании, торговавшие с нацистами, юридически закон не нарушали.
В зале, где до этого блуждали шорохи и тихие говорки, после этой фразы постепенно возникла тишина. Директор школы откинулся на спинку стула и поднял подбородок. Люди вглядывались в Настю. А она спокойно продолжала:
– Если компании не нарушали закон, принятый в их стране, совесть участников этих компаний должна быть чиста.
Нарушили ли они закон морали с точки зрения других стран, кроме США?
Очевидно, что высшим судом человечества над немецкими нацистами можно считать Нюрнбергский процесс. Исторический факт. Нюрнбергский трибунал оправдал трех нацистов. Один из них – рейхсминистр экономики Германии Ялмар Шахт. Высший суд морали признал экономиста Шахта невиновным.
Итак, мы имеем два факта. Первый: суд признал невиновным главного экономиста нацистской Германии. Второй факт: никакие суды мира не выносили приговоров о торговле американских и иных иностранных корпораций с нацистами (суды рассматривали только немецкие компании, такие как «Хьюго Босс»). Эти два факта дают возможность сделать следующий вывод. С юридической точки зрения действия компаний по получению прибыли во время войны не являются незаконными и, следовательно, не могут быть оценены как аморальные. До тех пор, пока не появится закон, опровергающий это, – беспристрастно добавила Настя. – Например, закон, который приравнял бы экономическую помощь воюющему государству к военной помощи.
…В метавшихся в моей голове мыслях я уцепился за Настину последнюю фразу. Она ведь предлагает ввести такой закон! Значит, она не оправдывает…
Все – и зрители в зале, и ребята на сцене – смотрели сейчас на Настю со странными лицами. Только выражения лиц были разными: у Артура, например, слегка пораженное, у Кати – возмущенное. А. В., прищурясь, разглядывал Настю.
Я, не разобравшись в собственных мыслях, все же ринулся на Настину защиту:
