– Вот ведь какая беда, господа художники, – обратился Михаил Аверьянович, дойдя до первого ряда, к А. В. и Малякину. – Сохранился у нас один-единственный портрет Ивана Солнцева… Люди нечасто фотографировались в те времена. Да фотография очень уж старая! И качество – сами понимаете… Сквозь стекло в музее совсем плохо лицо видно…
– Я нарисую его портрет! – сказал А. В.
Другой реакции лично я от Андрея Владимировича и не ожидал. Поразил меня Малякин! Он вдруг тоже сказал, что нарисует портрет Ивана Солнцева!
– Какое чудо! Два портрета! Господа художники! Создадим для вас все условия! Просите что хотите! За красками в город съездим, за всем, что нужно! – обрадовался директор. – Товарищи! Похлопаем художникам за инициативу, за доброе дело!
Весь зал зааплодировал.
На следующее утро А. В. не пошел с нами на этюды. Он и Малякин с этого дня запирались и рисовали в разных помещениях школы. Никому не показывали промежуточных результатов. Это была дуэль…
А мы с ребятами без А. В. в это утро отправились на этюды по привычной дороге. И встретились на ней с неожиданным препятствием…
– Куда чешете? Здесь прохода нет!
Дорогу к реке нам преградила толпа мальчишек. Из нее выступил пацан повыше ростом, в кепке, с серыми наглыми глазами.
– Значит, так. Объясняю ситуацию, – сказал пацан. – Деревня – наша. Дорога – наша. Вы нам рыбу мешаете в родимой речке удить. Так что валите отсюда.
Мальчишки обступили своего вожака.
– Ща! – широко улыбаясь, ответил Ванька Рябушкин и положил свою джинсовую сумку для этюдов на траву. – Ну, подойди сюда, дорого́й! Катя, Лисичка, отойдите! Ребята, я приемы знаю!
Мы тоже положили сумки и встали рядом с Ванькой.
Оказалось, нас провели. Противники только этого и ждали.
Они схватили наши сумки и быстро вытащили оттуда что попалось под руку.
– Объясняю ситуацию снова, – сказал пацан-вожак. – Берем и делаем так!
Он взял в руку кисточку и продемонстрировал, будто ее ломает. Потом показал, как собирается выдавить краску из тюбика.
– Ближайший магазин с этой фигней – за двести километров отсюда. В деревне таких магазинов, понятно, нет. Выбирайте. Или вы дальше рисуете пальцами на песочке! Или забыли эту дорогу!
– Праильно, Витёк! – поддержал мелкий пацан. (Я его вспомнил, у меня память на лица. Он сидел с другим мальчишкой в кафе «Березка», когда мы с Настей там были.) – Еще и с девками нашими гуляют!
– Какими девками? – удивились наши ребята.
– Не доводите до конфликта, айвазовские! – посоветовал Витёк. – А то покажем картину Пушкина «Не ждали!». Ну? Праильный выбор сделан? Отдайте им сумки, пацаны! Предупреждаю! – весомо добавил Витёк. – Еще раз придете на реку – ломаем краски-кисточки. Сразу!
Мы взяли сумки и отошли на совещание.
– Отдадим сумки Кате и Лисичке и наваляем этим уродам! – предложил Ваня Рябушкин.
– И что? Их много! Кто-нибудь из них нападет на девочек! И главное – в следующий раз действительно сюда не придешь! – огорченно сказал я. – Сломают наши кисти и выдавят краски. А без сумок идти на этюды – смысла нет. Безвыходная ситуация! Точнее – безвходная!
– Непроходимое невежество! – машинально сочинила ответный каламбур Катя.
– Давайте пожалуемся Андрею Владимировичу! – пискнула Лисичка.
Мы снисходительно посмотрели на нее. Маленькая, не понимает. Мы уже давно не в том возрасте, чтобы решать конфликты с помощью взрослых.
– Может… Ночью пройти? – от отчаяния предложила Катя.
– А они придут на берег реки утром! – пожал плечами я. – Нет. Пока тут, действительно, ничего не поделаешь. К сожалению. Надо подумать. Пока пойдемте искать другое место.
Но это было еще не все!
На нашу дорогу подошли москвичи-«птенцы» во главе с Артуром.
Вид у них был выспавшийся, щеки розовые. Еще бы – они поселились в деревне в трехэтажном шикарном коттедже какого-то знакомого Малякина. С несколькими спальнями и бассейном. Этот знакомый, богатый москвич, сюда в это лето почти не приезжал и дал ключ от коттеджа Малякину. Таким образом «птенцы» с Малякиным и оказались именно в этой деревне на этюдах. Новости тут распространяются быстро, так что обо всем этом Катя и Лисичка узнали от поварихи. Кстати, уже потом, когда москвичи уехали к себе в Москву, оказалось, что родители «птенцов» заплатили за три недели их проживания немалые деньги. А Малякин эти деньги хозяину коттеджа не передал. Тот думал, что разместил детей бесплатно и вообще помогает искусству. А когда ему в деревне рассказали обо всем, страшно возмутился.
Но я отвлекся. В тот момент главное было не в том, откуда пришли москвичи. А в том, что «птенцов» без Малякина Витёк с пацанами беспрепятственно к реке пропустили!
– Это что ж у вас? Двойные стандарты? – удивился я.
– Союзники! Временные. У нас с ними водяное перемирие, – объяснил, ничего не объяснив, Витёк. И отправился со своими ребятами туда же – к реке. Только тут мы обратили внимание, что в руках у местных были удочки.
– Надо было им пригрозить, что удочки сломаем! Еще не поздно в принципе! – оживился Ваня Рябушкин.
