Ключ был зажат у меня в руке. Катя, стоявшая совсем рядом, незаметно для других взяла меня за руку, вынула из ладони ключ и быстро побежала к домам. У нее было несколько секунд, пока враги не поняли, что случилось. Бегала Катька отлично, это мы все знали после того, как в первые дни в деревне Михаил Аверьянович устроил для нас, местных и москвичей дружеский спорттурнир.
Двое врагов кинулись за Катькой. А мы бросили свои сумки на землю – тут уж было не до них. И через секунду готовы были ринуться в бой.
– Вот это да! Как здорово, что все мы здесь… сегодня собрались!
Почему наши враги не двигаются с места?
Мы не сразу осознали, что голос кого-то, подходившего к нам сзади, принадлежит Андрею Владимировичу.
А. В. нёс в руках что-то большое, прямоугольное, завернутое в светло-коричневую оберточную бумагу. Его с победным видом сопровождала Катя. Пара врагов шла поодаль, как два шакаленка за львами.
– А я вас искал! Хотел сегодня поплыть на лодке с вами, ребята! – обратился к нам А. В. – И поделиться! Я ведь закончил портрет Ивана Солнцева! Мало, конечно, фантастически мало времени потратил – всего две недели! Но это было вдохновение! И, кажется, за такой небывало короткий срок… Получилось!
Он развернул оберточную бумагу.
Кто-то из местных присвистнул.
С портрета на нас смотрел… Витёк. Только немного взрослее, каким он мог бы стать лет в восемнадцать – двадцать. Те же серые глаза. Только с добрым выражением.
– Как же я не увидел тебя раньше! – сказал стоявшему прямо перед ним Витьку́ потрясенный А. В. – Как проглядел?! Одно лицо!
– Дак он же – правнук Ивана Солнцева! – сказал кто-то из местных ребят постарше. – У Ивана Солнцева двое детей было. В деревне живут два правнука. Настька по одной линии. И Витёк – по второй.
– Эй, командор! Как же наш уговор? – напомнил Витьку́ о чем-то Артур.
– Иди ты… Со своим уговором.
Витёк повернулся и зашагал в деревню. Ватага местных, переглянувшись друг с дружкой, – за ним.
Витёк обернулся к Артуру и крикнул:
– Наш договор отменен! А сам если тронешь питерцев – будешь иметь дело со мной!
Андрей Владимирович, ничего не понимая, глядел вслед Витьку́, очевидно, думая только о небывалом сходстве… Потом, радостный, сказал нам:
– А всё же! Всё же! Как я угадал! А?! Похож!!!
И от чувства счастья предложил Артуру с командой:
– А у вас-то лодка есть? Нету? Давайте мы вас с ребятами к плёсу доставим! В три, четыре заплыва! Какой там храм, говорят! Самому не терпится увидеть!
И мы отправились к плёсу в три-четыре заплыва. А. В. перепутал всех и в одну лодку усаживал и нас, и москвичей вперемешку.
– Что? «Не всякий, кто пришел куда-то первым, на своем месте остается!» – не утерпел съехидничать Артур в лодке передо мной и Катей.
– Да нам не жалко. Пожалуйста. Наша Лисичка… наша Алиса все равно нарисует этот храм лучше любого из вас. И лучше вашего Малякина! – отрезала Катя.
– Посмотрим!
– Посмотрим!
– А что у вас за договор был с местными? Теперь-то можешь сказать? – спросил я.
– Мы этим дефективным сигареты покупали. В магазине. Они несовершеннолетние, им не продают, – равнодушно выдал Артур.
– Так вы ведь тоже все несовершеннолетние, – прищурилась Катя.
Артур промолчал.
Кто же покупал местным сигареты? У нас с Катей сейчас, наверное, вертелась одна и та же мысль на уме. «Неужели… сам Малякин? Да ну! Не может быть! До такой низости опуститься?! Он же педагог все-таки. Заслуженный…» «Что ты там заслужил?» – вспомнил я слова А. В. И еще одна фраза тут же следом прозвучала в моей памяти: «Не всякий, кто пришел куда-то первым, на своем месте остается!»
Я где-то ее слышал еще раз. Не сейчас, от Артура. Не тогда, когда на берегу Малякин подколол этими словами А. В… Когда же?
И тут я вспомнил!
В тот, первый день без А. В., когда местные нас подкараулили и пригрозили уничтожить кисточки и краски! Мы вернулись тогда в деревню, думая, где искать новую натуру. На крыльцо школы вышел Малякин, передохнуть, видно, от рисования портрета Ивана Солнцева. И сказал нам, явно радуясь, эту фразу:
«Не всякий, кто пришел куда-то первым, на своем месте остается! А?»
Откуда Малякин знал, что местные нас турнули от реки?!
Москвичи ему сообщить не могли: они на тот момент еще с этюдов не вернулись.
Теперь я был уверен, что именно Малякин устроил всю эту подлость. Натравил местных ребят на нас, чтобы досадить Андрею Владимировичу. Был готов вмешать в драку даже своих «птенцов». И покупал детям сигареты, наплевав на их здоровье. Среди большой команды Витька́ были и семи-восьмилетние ребята.
Это была первая мерзость, с которой я столкнулся в жизни.
Когда мы высадились у плеса, я рассказал о своих догадках Кате и ребятам.
Все возмутились. Но это были лишь предположения. Настя бы сказала, что доказать их без фактов нельзя. А Малякин никогда не признается в своей подлости. И «птенцы» против него не пойдут.
Тут я впервые за утро вспомнил про Настю. Про то, что она так и не пришла на тропинку, где мы с ребятами ее ждали.
