Он, похоже, хотел, ничего не объясняя, уйти со сцены. Но Малякин уже резво поднимался к микрофону:
– Мальчик перенервничал! Устал! Московская гимназия, повышенные требования, да еще учеба в художественной студии! Артур – самый блестящий мой ученик! За десятки лет!
– Похоже, вы так на самом деле не считаете. Если дорисовали за меня мою картину! – возразил Артур.
Микрофон Малякин у него отнял, но Артур говорил громко, и в зале была полная тишина.
– Дорисовал?! Каждый педагог наносит последний штрих на картину ученика! – развел руками, обращаясь к зрителям, Малякин. – Каждый преподаватель без исключения! Это шлифовка! Учеба в своем роде!
– Неправда! Не каждый! – крикнул с места я.
– Но… не в случае с конкурсной картиной, – замялся председатель. У него был свой микрофон.
– Это не штрих! Вы дорисовали за меня половину картины! – беспощадно ответил Артур. – У меня не было моста! Вы что, считали, я не способен нарисовать мост? И я вижу дорисовки на других частях картины. Может быть… – Артур нервно засмеялся, – вполне возможно, вы улучшили этим картину. Но она стала НЕ МОЯ. И я отказываюсь от авторства. Мне плевать на деньги. Вы не верите в меня. Что ж, я докажу, что я… я лучше вас! А еще я ухожу из вашей художественной студии.
Артур отшвырнул стул, который стоял на его пути на сцене, и почти выбежал из зала.
Опозоренный Малякин тоже вышел. Зрители переговаривались.
– Жюри объявляет, что в таком случае имена победителей распределяются следующим образом, – сказал председатель.
И он огласил новый список, согласно которому Алиса стала первой, мальчик из Саратова – вторым. А я занял третье место.
Ребята бросились ко мне и Лисичке с поздравлениями. Моя мама и мама Алисы сначала пришли в буйный восторг и нас вдоволь наобнимали, а потом озабоченно пошептались и пошли вместе к председателю. Наверное, хотели уточнить, как нам деньги получить.
Ко мне, Алисе и мальчику из Саратова бежали люди с камерами, микрофонами и диктофонами. Это были журналисты из разных газет и с телевидения. Я кому-то что-то отвечал. Потом весь этот переполох стал понемногу утихать.
Я сидел и думал: «Вот так. Вот как бывает. Артур – преданный предатель. Сначала меня предала Настя – ради Артура. Потом саму Настю предал Артур. Теперь Артура предал Малякин. Может быть, цепочка предательств объяснима? Неужели предателя всегда предают? Или просто он живет в таком мире, где все предают всех? Нина Сергеевна… так же предала когда-то Андрея Владимировича…»
«Нет, не так! – вдруг понял я. – НЕ ТАК!!»
Нина Сергеевна и понятие «предательство», о котором я теперь так много знал, были несовместимы!
Предатель, думал я напряженно, никогда не считает себя плохим. Потому что он – эгоист. А Нина Сергеевна казнит себя уже тридцать лет! Предатель совершает предательство, не думая о других людях. С его точки зрения, он просто поступает логично: переходит на ту сторону, где ему выгоднее. Нина Сергеевна так поступить не могла. Тогда ПОЧЕМУ она вышла замуж за Малякина?
Слова и фразы закружились в моей памяти, как сентябрьский вихрь листвы на дорогах.
«Лев Эдгарович обычно занимает все места. Он везде первый…»
«Лёва был лучшим среди нас. Он легко завоевывал все возможные награды. Только один раз меня, а не его послали по итогам конкурса в Прагу. На последнем курсе… Нина как раз тогда вышла замуж за Льва…»
«Малякин – человек, который ничего не делает без выгоды…»
«Андрей думает, что я его предала».
А ведь Нина Сергеевна всегда очень точно формулирует фразы. Она не сказала: «Я его предала!» Ее фраза звучала именно так: «Андрей ДУМАЕТ, что я его предала…»
Я вскочил со своего места и, продираясь через толпу журналистов, ринулся к Нине Сергеевне.
Она еще сидела рядом с внучкой. Увидела мое лицо. Я протиснулся к ней, сел рядом и тихо сказал:
– Вы вышли замуж за Малякина не просто так. ЧТО он обещал вам?
Она заплакала. Я первый раз в жизни видел, что она плачет. Но жалеть ее сейчас было нельзя. Ради нее же самой.
– Малякин отказался тогда от поездки в Прагу? Да? На самом деле он, а не Андрей Владимирович выиграл тот конкурс? Малякин отказался в обмен на ваше согласие выйти за него замуж? Скажите! Вам ведь будет легче!
Внучка ласково заглянула ей в лицо и обняла:
– Бабушка! Ты почему плачешь? Ты ударилась? Тебе больно?
– Василёк! – вспомнил я. – Я знаю, что Андрей Владимирович называл вас Василёк! За цвет глаз!
Она не выдержала:
– Это правда! Всё это правда. Я согласилась на предложение Малякина. И все оказалось напрасно! Андрей не поехал в Прагу…
– Вы плачете, потому что ваша жертва никому не помогла. Вы испортили себе жизнь. И Андрею… Владимировичу. Вы так думаете.
