– Вот! Ваше стихотворение! Вы ведь поверили мне тогда!!! Вы поверили, что он жив!
– Да. Я зашла на сайт твоей художественной школы. Может быть, зря.
У нее было такое страдание в глазах, что я сказал уже гораздо тише:
– Вы встретились с ним?
– Нет. Я не могу. Андрей думает, что я его предала.
– Я видел вашего Малякина!!!
И я рассказал ей про этюды в Новгородской области.
Ее лицо прямо засветилось, когда она услышала, что А. В. нарисовал портрет Ивана Солнцева.
– Он наверняка замечательный.
– Да! О, у меня ведь и фотография этого портрета есть!
Я показал ей фото в телефоне.
– Здесь Иван Солнцев – настоящий! А у Малякина – ненастоящий. Но дело не в этом. Главное не в этом! Я понял все про вашего Малякина! Он подлец!!!
– Малякин – человек, который ничего не делает без выгоды.
Я вспомнил про Настю.
– Наверное, вы не можете себе признаться, что он подлец… Так бывает. Я знаю. Но тогда, тридцать лет назад… Я теперь уверен – именно Малякин вам сказал, что Андрей Владимирович умер. Но почему вы ему поверили?!
– Андрей исчез. Совершенно исчез из Ленинграда. Никто из знакомых не знал о нем ничего. А потом… я встретила маму Андрея, Александру Всеволодовну. Она шла навстречу по улице. И, увидев меня, перешла на противоположную сторону. У нее было такое лицо… На нем лежало горе. Я не посмела ничего сказать. А Лев… он был так убедителен. Привел нашу общую знакомую, она подтвердила. Он, кстати, вместе с этой знакомой теперь живет в Москве. После нашего развода.
– Вот видите! Он плохой человек!
– Я поняла это довольно быстро.
– Тогда почему жили с ним так долго? Почти всю жизнь!
В комнату заглянула внучка Нины Сергеевны и зашла стеснительно к нам. Забралась к бабушке на коленки.
– Вот поэтому! – сказала Нина Сергеевна, целуя малышку. – У меня замечательная дочка. Теперь у нее – своя семья и собственная прекрасная дочка. Но тогда… Дети не должны страдать, не правда ли? Дети не принимают разлуки. И верят, что взрослые, которые их любят, – хорошие. Даже если эти взрослые делают что-то не так. Дети начинают понимать подобные вещи, только когда сами становятся взрослыми.
– А вы?
– Мое страдание не стало бы меньше. Оно выросло бы.
Зазвонил мой сотовый. Я посмотрел: Ваня Рябушкин из художки.
– Димон! Ты в курсе, что твоя картина выиграла конкурс? Тот, который на миллион?!
Ваня Рябушкин преувеличил. Моя картина, которую отправил на конкурс А. В., пока только вошла в число десяти лучших работ. Картина Алисы тоже вошла. А имена победителей должны были определить в ближайшее воскресенье в Выставочном центре Союза художников, где нам устроили вернисаж.
Я позвонил Андрею Владимировичу и отправил эсэмэски всем ребятам из художки. А. В. мне не ответил, тогда я тоже отправил ему сообщение.
В воскресенье в Выставочный центр пришли из наших одиннадцать человек. Не было только Кати. Моя и Алисина мамы сидели в зрительном зале с нами.
Все мы очень ждали Андрея Владимировича. Но он так и не появился.
– Занятия в художке только с первого октября начинаются. А на звонки он не отвечает. Эх, никто не догадался к нему домой сходить! – огорчился Ваня Рябушкин.
– Может, он уехал куда-нибудь? И Кати нет. Они обрадовались бы оба! За нас с Алисой! – сказал я.
В буклете в списке авторов десяти лучших картин я увидел фамилию Артура, «птенца» Малякина. Это значит, наверное, что и сам Малякин приехал! Вот плохо! Вдруг он решит навестить Нину Сергеевну. Даже наверняка решит! Затуманит ей опять голову… Совсем некстати!
Ой! Я только тут вспомнил, что Ваня позвонил мне при Нине Сергеевне. И я пригласил ее тоже сюда.
Я стал вертеть головой. Увидел Нину Сергеевну с внучкой впереди себя. Она обернулась, мы закивали и заулыбались друг другу. Малякина я пока не заметил.
Началась презентация. Каждый юный художник выходил на сцену и рассказывал о своей работе. На экране демонстрировалась для зрителей его картина.
Вызвали нашу Алису. Она растерялась и рассказала, что ей понравилось, как лесной ручей «втекает в такую черную глубину, она с гниленькими листиками, но она не мрачная, а сказочная». Еще Алиса сказала, что благодарна А. В. Я подумал, что и я обязательно скажу про Андрея Владимировича. Так скажу, чтобы Нина Сергеевна им загордилась!
Пока Алиса хвалила Андрея Владимировича, я смотрел на сидевшую ко мне вполоборота Нину Сергеевну, пытаясь понять выражение ее лица. И тут неожиданно наткнулся взглядом на Малякина. Приперся! Он сидел в первом ряду с важной осанкой. Рядом – Артур.
