Сентябрь я всегда считал своим любимым месяцем в самом красочном времени года – осени. В шевелюре осин появляются карминовые пряди, как у ультрамодных девчонок. Вслед едущим автомобилям на дорогах взвивается вихрь золотых и медных монеток листьев, как будто выхлопная труба – это волшебный чайник из кино, только тот вышвыривал бумажные деньги. Позже появится такой знакомый и все-таки потрясающий дуэт: лазурь неба и листва того ярчайшего и чистейшего, не имеющего посторонних оттенков цвета, прародителя других цветов, который в живописи не зря называют
Я лежал на кровати лицом к окну. На небе ослепительно белый, так что было больно глазам, свет излучало одно летевшее облако; справа на него наплывала клубившаяся серым туча, а между ними оставался голубой, летнего цвета, кусок неба. Из окна вытекала и широкой полосой лилась на моем письменном столе и дальше на полу солнечная река. В ней, как перекаты бурных волн, метались тени.
Я посмотрел на березу за окном. Это ее мечущиеся на ветру ветви создавали в комнате игру света и тени. Удивительно, как подросла березка за лето!
Свет на полу комнаты начал ослепительно вспыхивать и утихать в доли секунды. Как будто кто-то сигналил азбукой Морзе. SOS. SOS. SOS. Свет и тень боролись в мире. И сам этот мир, совсем недавно такой постоянный, ласковый, зеленый и летний, изменился. Свет и тени метались в моей душе…
Чтобы отвлечься, я взял журнал с письменного стола. Он издается в нашей школе и называется «Зазеркалье». Редактор, естественно, – Нина Сергеевна. Деньги на издание дает один богатый родитель. Так что у журнала и обложка цветная, и иллюстрации. Пишут в него ученики, учителя, и даже родителей некоторых Нина Сергеевна уговорила. Этот номер был последним, майским, вышел перед концом прошлого учебного года. Со всеми событиями в школе и художке журнал валялся у меня непрочитанным. Теперь от нечего делать я начал листать страницы.
Учитель физкультуры написал статью «Учитесь быть здоровыми у знаменитых». «Новая мутация, или Задача должна быть выполнена» назывался фантастический рассказ какого-то восьмиклассника. Городской поэт, дедушка ученика начальной школы, опубликовал отрывок из своих мемуаров под названием «Жгучее желание писать». Учительница русского языка (другая, не Нина Сергеевна) разразилась гневной статьей «Лингвистическая анархия или способ выделиться», посвященной «оккупации нашей страны английским языком». Статья была такая эмоциональная, что я даже попытался вникнуть в суть приведенного ею четверостишия какого-то поэта:
Прижать, видимо, хотели русский язык, но почему кряхтя? Мне показалось, что Нина Сергеевна не зря дала развернуться учительнице русского языка. Она и на уроках так делает, Нина Сергеевна: подкинет нам тему и сама молчит, а мы спорим и рассуждаем. Я долго думал, какие «шн»-ы встречались мне в каких словах, и так и не вспомнил.
Мой одноклассник, который сутками не вылезал из компьютерных игр, написал для журнала очерк «Неповторимая прелесть русского леса». Девочка из шестого класса поделилась, видимо, личными переживаниями:
Папа моей одноклассницы, толстый солидный дяденька, – он, кстати, и был спонсором этого журнала, – опубликовал свое стихотворение «О чем чирикал воробей». Я улыбнулся. Иллюстрация к этому стихотворению была моя.
Я перевернул еще страницу и увидел имя самой Нины Сергеевны. Ого! Она никогда не публиковала в этом журнале свои стихи! Я не знал, что она их вообще пишет.
Названия у стихотворения не было.
Я еще раз посмотрел дату выхода журнала. Май. Я говорил с Ниной Сергеевной об Андрее Владимировиче в апреле.
Я вскочил с кровати.
Схватил куртку с вешалки и побежал скорее к Нине Сергеевне.
Она была дома. Сидела с нашими тетрадками в своей комнате. В гостиной играла с куклами пятилетняя девочка, ее внучка.
Я потряс журналом.
