– Он тогда совсем упал духом. Всё говорил, что он, наверное, неудачник. Другие побеждают в конкурсах, занимают первые места. Его картин никто не замечал. Это очень тяжело для творческого человека. Он говорил: «Мои картины – невидимки. Я – художник-призрак. Такое ощущение, что меня на свете нет». И тут Прага! Вашему поколению сложно представить, чем была во времена СССР возможность выехать за границу на конкурс. Практически международное признание! Такой шанс выпадал единицам. Может быть, раз в жизни. И я решилась. Подумала: соглашусь на предложение Льва, выйду замуж. Андрей не успеет об этом узнать, съездит в Прагу, расправит крылья. А я за то время, пока он будет в Праге, быстро разведусь. До этого же… придумаю причину, чтобы наша женитьба со Львом была реальной только на бумаге. Малякин обещал мне никогда не рассказывать Андрею, кто выиграл конкурс на самом деле. И он обещание сдержал. Но все пошло не так.
– Малякин рассказал о предстоящей свадьбе Андрею Владимировичу. Тот – как он сам признался нам с Катей – пришел к воротам ЗАГСа и увидел вас. И, видимо, от горя исчез из Ленинграда, куда-то уехал. А Малякин с мнимым свидетелем убедили вас, что Андрей Владимирович умер. Погиб. Вы решили, что вы стали этому виной. Огромная тяжесть легла на вашу совесть. Потом у вас родилась дочка. И вы остались с Малякиным.
– Это всё правда.
– А Андрей Владимирович до сих пор этого всего не знает!!! Он должен узнать! Простит ли он вас или нет – он должен знать правду! Вы представляете, как ему тяжело? Он ведь думает, что вы могли выйти замуж, потому что считали Малякина более удачливым!
– Я поступила глупо, когда придумала все это. Я была молода и глупа.
– Вот именно! То есть… Вы не предали его, вот что главное! И теперь вы должны ему все рассказать!
– Его не было сегодня здесь?
– Нет. Я найду его! Вам обязательно нужно встретиться!
В тот вечер я съездил домой к Андрею Владимировичу, но никто мне не открыл. Я вспомнил, что он жил один. Его сотовый был отключен. Соседи ничего не знали.
Я прошел мимо того двора, где мы с Катей, когда нас выгнал А. В., сидели за деревянным столиком и ели торт.
Вдруг я понял, что мне не хватало все это время Кати. После этюдов в Новгородской области мы с ребятами из художки почти два месяца не виделись. Но скучал я, оказывается, только по Кате. Сам не знаю почему, мне нужно было ей рассказать, что я занял третье место в конкурсе. Именно ей. Увидеть ее глаза, когда она обрадуется за меня. А еще только она могла понять всю открывшуюся историю с Ниной Сергеевной, А. В. и Малякиным.
Я позвонил Кате, ее телефон не ответил.
К ночи начался жуткий ветер с дождем. За кухонным окном завывала темнота. Тусклый фонарь за окном моей комнаты освещал неистово бившуюся березу. С нее, как парашютисты с терпящего катастрофу самолета, сбрасывались и кучками летели вниз листья.
На следующее утро я, едва открыв глаза, подошел к окну. Ярко светило солнце. Одна дальняя капля на траве сияла так, как будто там лежала миниатюрная звезда.
И мне позвонила Катя.
– Привет! – первым сказал я. Мне очень многое нужно было ей сказать. – Помнишь, как мы ели торт во дворе? И запивали его минералкой? Прямо из бутылки! А как ты побежала к капле росы, которая сверкала, как алмаз, помнишь? Тогда… на берегу в деревне? А помнишь, ты выхватила из моей руки ключ от лодки, чтобы спасти меня от Витька́? А еще мы однажды ездили на этюды в Копорскую крепость, под Питером! И ребята ушли вперед искать лучшие виды! А мы с тобой отстали. Шли под каменным серым мостом, смотрели на башню, похожую на шахматного слона. И ты сказала: «Я представляю, что иду здесь ТОГДА, в тринадцатом веке. И вижу этот мост и башню. И люди вокруг ходят в старинных одеждах». А я сказал, что в этот момент представляю то же самое! Ты все это помнишь?
– Да я-то помню.
И больше она ничего не добавила. Она все-таки была настоящий друг.
Я хотел рассказать ей про нас с Алисой на конкурсе.
– Андрей Владимирович в больнице, – опередила меня Катя.
Договорились так: Катя остается с Андреем Владимировичем в больнице, где она дежурила у его постели со вчерашнего дня. А я собираю ребят и родителей и иду к Наталии Степановне, директору художки. Причиной сердечного приступа у А. В. стало его увольнение из художественной школы.
– Накануне учебного года! Лучший педагог! – сокрушалась еле поспевающая за мной мама.
С нами шли мама Алисы и другие родители. Художка, понятное дело, явилась вся, даже те, кто не учился у Андрея Владимировича. Ребята, которые занимались в других кружках, в этот день отпросились.
– Директор ему сказала, что он постоянно нарушает программу, – пояснил я.
– Ну да! Или вашей Наталии Степановне необходимо на место Андрея Владимировича пристроить своего сына, только что закончившего институт! Чтобы впоследствии сыночек занял должность мамы. Она на пенсию собирается! – выдвинула свою версию мама Алисы.
