– Не важно, с чего началось, – сказала Лэйси. – Поначалу речь шла только о Никки. А потом о нас. Только
Именно из-за Лэйси Никки так старалась меня уничтожить, но тогда это меня уже не удивляло. Удивляло то, что сначала Лэйси принадлежала ей.
Я больше ничего не хотела знать, но обратного пути уже не было. Нельзя вернуться от фактов к вере.
– Я здесь ради тебя, – сказала я, широко раскинув руки, потому что говорила не просто о сегодняшней ночи, не просто о товарном вагоне – я говорила о жизни. О Декс.
– Декс, ты должна понять…
– Нет. Я должна… – Я запнулась. Что я должна? – Я должна на минуточку выйти, – объявила я. – Подышать воздухом.
Я не хотела подышать воздухом. Я хотела неба, я хотела звезд, мерцающих сквозь ветви, пространства, чтобы мчаться в ночи, возможности сбежать, даже если я не собираюсь сбежать, хотя, может, и собираюсь.
– Что я тебе говорила? – сказала Никки, по-прежнему считая, что ее голос имеет значение. – Она не сдюжит. Думаешь, она пошла «подышать воздухом»? Сейчас прямиком отправится в полицию. Сама понимаешь.
– Нет, – со спокойной уверенностью ответила Лэйси. – Она так не поступит.
– Я так не поступлю, – повторила я. Просто слова.
– Ты в заднице, и сама это знаешь, – заявила Никки. – А твое сатанинское дерьмо – кто за него ответит? Круче она бы тебя не подставила, даже если бы постаралась. А может, она и старалась, тебе не приходило в голову? Выпусти меня отсюда, и мы разберемся.
– Останься, Декс.
– Она все испортит, – предупредила Никки. – Скорее всего, не поздоровится нам обеим, поэтому хотя бы развяжи меня, и тогда мы вдвоем с ней управимся. Заставим молчать.
– Хватит. – Я отступила к двери.
– Останься, Декс, – повторила Лэйси, шагнула ко мне и занесла нож.
– Посмотри на нее! – злорадно воскликнула Никки. – Господи, Ханна, посмотри на нее, она не шутит. Она убьет тебя, чтобы заткнуть тебе рот. Она
– Останься, – повторила Лэйси, и я осталась.
– Она или мы, – проговорила Никки, и я не поняла, о ком из нас она говорит, а может, ни о ком. – Крэйга убила только одна из нас, и сейчас ей есть что терять. Развяжи меня. Развяжи, и я смогу тебя защитить.
– Умолкни! – Лэйси вспорола воздух ножом. – Умолкни, мне надо подумать!
Кровь на ключице Никки засохла, превратившись в длинную коричневую царапину, словно она сделала татуировку в память о старых ранах.
Мы молчали. И ждали, все трое.
Мы будто оказались в одной из тех логических задач, которые дают в начальной школе: про волка, козу и капусту, которых нужно переправить через реку в определенном порядке, чтобы никого не съели; про воздушный шар с балластом, который надо выкинуть за борт, пожертвовав именно тем, что поможет удержаться в воздухе. Эти задачи всегда отличались жестокостью, неудачное решение грозило катастрофой: окровавленными останками козы на берегу, трупами в кукурузном поле, жертвой убийства в запертой комнате, куда нет доступа посторонним.
Может, думала я, мы продержимся тут до рассвета. Со светом вернется здравый смысл, рассеются безумные мысли, которые появляются только ночью. Но в вагоне нет окон; взойдет солнце или нет, мы останемся в темноте.
Тогда подала голос Лэйси:
– Никки права. Мы слишком далеко зашли, чтобы теперь поворачивать назад. Если люди узнают… – Она указала ножом на Никки. – Ей доверять нельзя. Это очевидно. Но тебе, Декс? – Лезвие обратилось в мою сторону. – Можно ли доверять тебе?
Я разозлилась, глупо, по-детски разозлилась, что она смеет меня спрашивать. Ведь сейчас, после всего услышанного,
– Я верю, что ты любишь меня, Декс, но ты хороший человек. Или считаешь себя хорошей. Ты хочешь такой быть. Возможно, тебе кажется, что ты обязана доложить. Разве только… – Она кивнула: – Да.
Я едва дышала.
– Разве только?..
– Разве только у тебя не появится собственная тайна.
Никки догадалась раньше меня:
– Нет. Нет-нет-нет-нет. Ханна,
– Взаимно гарантированное уничтожение[71], – сказала Лэйси. – Оно работает. Можешь проверить. Если одна из нас совершит что-нибудь ужасное… шарахнет по нам обеим, Декс. Ответим обе.
И тут я поняла: не только ее мысль, но и ее правоту. Изящное решение. Идеальное.
– Нет, Лэйси.
– Мы свяжем ее, Декс. Свяжем, запрем в гребаном вагоне и попытаемся утопить. Думаешь, она ничего никому не расскажет? Думаешь, ты не огребешь по полной, если мы выпустим ее отсюда? Думаешь, она не разрушит тебе жизнь?
– Неизвестно.
– Она сама сказала.
– Я блефовала! – тут же подала голос Никки. – И Лэйси права насчет вечеринки: мне крышка, если ты проболтаешься. Взаимно гарантированное уничтожение, так? Никто ничего не узнает, клянусь.
Лэйси фыркнула:
– А что ты говорила раньше? Грош цена твоим клятвам.
– Ханна, ты же не такая, – сказала мне Никки. – Не позволяй ей заставить тебя сделать непоправимое.
Лэйси рассмеялась:
– Видишь? Она до сих пор пытается настроить тебя против меня. Выпустим ее отсюда – и она никогда не уймется. Вот чего я боюсь. Боюсь не за себя – за
