Антон замолчал, будто давая себе время на размышления. Но я уже была заведенной. Он оскорбил меня, вновь обвинил в несостоятельности. Почему я не имела права и шагу ступить без его одобрения, мать его?! Не знала, что на меня нашло, но я никогда не испытывала подобных чувств, словно все внутри перевернулось.
Я молча повернулась и рывком открыла дверь, вылезла из чертовой машины и побрела, куда глаза глядели. В голове все перемешалось, я остановилась, не зная, что делать дальше. Хотелось плакать, но слез не было, а сердце болело так, будто я только что упала с большой высоты на острые камни. Все мое тело болело от сильных ударов о жесткую землю, которые я получила в последнее время. Меня трясло от обиды и злости. Злость на Антона, на себя, на всю свою жизнь.
Идти было некуда, но на душе было пусто и мерзко. Антон выскочил следом и догнал меня.
— Остановись сейчас же! — он взял меня за руку и попытался затормозить шаг, но я вырвалась. — Прекрати вести себя, как пятилетний ребенок!
— А я буду! Буду, Антон! — пыталась высвободиться я из его сильных рук, но ничего не помогало. — Ты влюбил меня в себя, купил, одарил любовью и эмоциями, а потом переметнулся к другой женщине! — слезы сами катились по щекам, оставляя лишь соленые дорожки. — Ты разбил мне сердце, а после обставил ситуацию так, будто виновна с самого начала я! Какой смысл был во всем этом, если ты меня никогда не любил?
На минуту я замолчала, пытаясь успокоиться, но тут же поняла, что попытке не суждено оказаться успешной. Он стоял напротив, и я готова была поклясться, что в его глазах была пустота. Ни боли, ни сожаления, ни раскаяния — ничего. Даже на секунду не мелькнуло на его лице выражение вины. Напротив, это было такое холодное безразличие, как будто он только что вылил ведро ледяной воды мне на голову, и теперь спокойно наблюдал, как я пытаюсь прийти в себя. Меня трясло, слезы обжигали щеки, но я не могла остановиться.
— Тебе нечего сказать мне в ответ? — взглянула на него замыленным взглядом, но Антон все так же стоял особняком. — Бессердечное животное.
Я двинулась в сторону, противоположную боссу. Злоба заместила рассудок. Боль забрала крылья. Зачем все это было нужно, если я ему не нужна. Если Антон меня никогда не любил. Если босс относился ко мне так же, как к обычной, противной прислуге.
Зачем я ввязалась в эту историю? Чтобы растоптать свою жизнь в мелкую крошку? В таком случае Антон Дмитриевич выиграл эту битву. Я уничтожена.
Сама того не замечая, уходила все дальше в бескрайние степи, как кто-то быстрым шагом нагнал меня и резко согнул, обездвижив.
— Я правда хотел решить все по-хорошему. Не велся на провокации весь вечер. Но и мои нервы тоже не железные, — Антон скрутил мне руки, укладывая голову в колосья. — Ты совсем потерялась в пространстве, милая. Стоит напомнить, кто здесь в действительности задает тон. И поверь, жалеть я не стану. Весь этот гребаный вечер я сдерживал себя, но теперь стоп-слова не будет. Обещаю.
Дыхание Антона обожгло мою шею, руки по-прежнему сковывали мои движения. Подумать только, мой босс повалил меня в каком-то поле, где нет ни людей, ни связи. Никого. Только я и он. И наша взаимная обида.
— Ты мне противен, — сказала я ему в лицо. Он усмехнулся. — Просто противен, Загребин. И мне плевать, кто ты. Хоть убийца, хоть начальник. Мне параллельно.
— Тогда почему ты лежишь на земле и не пытаешься сбежать?
Мои руки были прижаты к земле, а его руки, его объятия были сильнее моих. Он был сильным, и я была бессильна. Я начала задыхаться. Ноги, казалось, отказывались подчиняться. Тело было ватным.
Антон перевернул меня на спину и навис надо мной, глядя в глаза. Его грудь тяжело и неровно поднималась и опускалась, а губы были плотно сжаты.
— Да потому что тебе нравится находиться в моей власти. Ты боишься меня, боишься своей страсти ко мне, боишься моей вседозволенности. Тебе нравится подчиняться, нравится ощущать свою беспомощность.
Нас разделяло несколько сантиметров, но Антон держался на дистанции и продолжал тянуть время и мои нервы.
— Ты врешь. Каждое твое слово — чертова ложь.
— Совсем нет, Вика. И ты сама это понимаешь. Так что будь добра, выполняй то, что тебе говорят, — он нехорошо сверкнул глазами. Его дыхание снова обожгло шею.
— А то что? — я уже начала злиться. — Что?!
— Если попытаешься убежать, — его глаза угрожающе блеснули. Я почувствовала, как в груди зашевелился страх. Антон может. Он просто может убить меня, если мне придет в голову побежать. А я не побегу. — Боюсь, ты уже не сможешь об этом пожалеть.
От стресса я практически начала задыхаться.
— Я тебя не отпущу. Ты моя. Моя, — это прозвучало как приказ, громкий, опасный. — И не думай, что ты так просто сбежишь от меня. Найду тебя, куда бы ты ни спряталась. Я достану тебя из-под земли, слышишь! — в его голосе теперь не было ни капли нежности, лишь обещание страшной мести, от которой не скрыться.
