В черные ночи Воронов облетал Москву. Бывало, прямо на улицах города натыкался на зверей, нападавших на припозднившихся путников, и властно заставлял их сбросить колдовской облик. А если озлобившийся душегуб кидался в ответ с оружием – так и у Федора всегда были с собой пистолет и шпага. Об этом, как и о том, что Черный Ворон немало и обычных лиходеев в такие вот облеты порешил, Шатуну рассказывали приятели, любители темных московских ночей. Попытался он даже подмазаться к Ворону, предложить свои когти и клыки, но тот гордо отказался.
Сейчас Степан вспоминал об этом и думал: случайно ли в ту апрельскую ночь занесло Федора после приятельских посиделок сразу на окраину в Лебяжью рощу? Значит, в ту же сторону летел, куда Шатун вез тогда господ к измайловскому дому.
«Носится Ворон за Лизкой этой повсюду, вот и все», – догадался Степан. Да пропади оно все пропадом!
Пешком он вернулся в ближайшую к Яблонькам деревеньку Елисеевку, где на постоялом дворе ждала его жена Дарья.
Лесовичка была невысокая крепкая женщина тридцати шести лет с лицом румяным и круглым. Носила она цветные платки и яркую расшитую душегрею и совсем безобидной казалась; только в маленьких глазах под дугами русых бровей проскальзывало порой что-то жесткое и колючее.
Она, то хмурясь, то усмехаясь, перевязала и заговорила его рану, а он поведал ей о своей неудаче и поделился сомнениями.
– Воронов, – отрезала Дарья. – Больше некому. Верно мыслишь, Степушка. Сиди здесь, никуда не суйся, ни во что не встревай. А я в Яблоньки, разузнаю, что там за дела.
Вернулась Лесовичка уже засветло и торжественно вручила Степану большое черное перо.
– В барском саду под яблоней нашла. Смекаешь? Перышко-то черней да покрупнее будет, чем у простой птицы. А что у Измайловых-то творится, мамонька моя! Все на ушах! И правда – сгинула девчонка. Ищут. Умыкнул ее твой Воронов, как пить дать. Я б и еще осталась, осмотрелась получше, да едва не заприметили, решила ненадолго уйти.
– Чалому бы весточку послать, – угрюмо изрек Шатун, рассматривая доски пола. Тут был для него еще один источник унижения – Дарья была грамотной, а он ни писать, ни читать не умел.
– Подождет твой Чалый, не помрет небось! Дай сперва разузнаю все путем. А там и придумаем, как бы выкрутиться и все ж хоть малость какую урвать с этого дельца. Эх, найти б на Федьку управу – прям полегчало бы!
«Надо решать, надо решать», – стучало в висках у Лизы.
Понимать бы толком, что происходит. Этот Шатун один ее собирался похищать или с сообщниками? Что он делает сейчас? Приехал ли отец? Может, уже ищет ее? А Миша – что же такое случилось с Мишей, что ему в голову стукнуло?
Лиза поделилась размышлениями с Федором, и тот задумчиво ответил:
– Я почти уверен, что знаю, кто за этим стоит, но пока не удостоверился, скажу лишь, что, по моему убеждению, все нити тянутся из Москвы. Надо бы слетать туда и разузнать, что да как, но я тебя не оставлю. Если все же захочешь в монастырь или решишь вернуться домой – и тогда полечу за тобой, хоть птицей – но буду рядом. Боюсь я за тебя.
Лиза поправила шаль на плечах, задумчиво провела пальцем по столешнице. Замуж, значит, зовет. Они встречались раньше всего один раз, но что с того? Бывает, когда браки устраивают родители, жених и невеста только на венчании впервые друг друга и видят. А она, Лиза, с настойчивой любовью великого князя, с неожиданным упорством Сокольского, с похищением этим, еще немного – и репутацию в обществе, хоть и не по своей вине, совсем растеряет. Да и опасное какое-то кольцо страстей сжимается вокруг нее. Но даже и не это главное. Главное, что Федор, которому Лиза окончательно поверила, причастен к яркому сказочному миру, к чудесам, к которым всегда тянулась ее душа. Так ведь и она, оказывается, причастна! И что же ей тогда еще нужно, какой другой жених?
– Я не хочу домой, – сказала девушка. – Не усижу я дома, нечего мне там сейчас делать, когда такие страсти разыгрались. И в монастыре… мне не спокойствие сейчас нужно, Феденька, и не тихое размышление. А молиться Господу я везде смогу. Так что решилась я. Пойду за тебя замуж.
Воронов поднял голову и пристально посмотрел на девушку. Взглянул в ее светлые ясные глаза своими – огненными, черными. А потом улыбнулся – мягко и тепло.
– Я знаю, что идешь за меня не от безысходности. И верю, что это судьба. Спасибо, Лиза!
Он потянул к себе ее руку, осторожно поднес к губам тонкие белые пальцы.
– Но что у тебя на уме? – спросил Федор негромко. – Доверься мне… Ты о чем-то думаешь… что-то затеваешь?
Лиза кивнула.
– Помоги мне, Федя… Ты сможешь. Я теперь все гадаю, как быть с Александром Константиновичем, как снять с него приворотное заклятье. Ведь это возможно?
– Возможно. Но надо как следует подумать, Лиза. Скажи, ты готова прямо сейчас обвенчаться со мной? Мое имение, Тумарино, недалеко. За лесом и дальше по мосту через Серебрянку. Там у нас храм…
– Я согласна.
– Тогда, Лизонька, надо вновь ящеркой обернуться. Лошадь Шатуна, на которой я тебя привез, увы, испугалась твоего превращения и ускакала в лес.
