– Лететь придется? – заволновалась девушка.
– Недолго, – улыбнулся Воронов. – И тебе понравится, я уверен.
Ей понравилось! Слов нет, как понравилось парить над лесом, расправляя перепончатые, золотом отливающие крылья.
«Ты не думай о том, что сейчас вот-вот превратишься, – наставлял Федор. – Пытайся все, что в тебе есть яркого, легкого, необычного отпустить на свободу. Вообрази, что целый ворох цветов – алых, синих, зеленых, золотых – бросаешь в небо и сама устремляешься за ними. Представь, что те цветы – это ты…»
И ведь получилось! Что-то запело внутри, зазвенело, разлилось по венам живой водой. Поначалу Лиза оставалась крылатой ящеркой минут десять, не больше. Когда вернулась в свой облик, Федор позволил ей отдохнуть, а потом велел превращаться вновь.
– Дар твой непростой, Лиза, – говорил он ей. – Ты связана с Запредельем, но все же оборотничество твоего отца – унаследованное темное проклятье. Стало быть, у меня есть власть над твоим обликом, я могу побудить тебя сбросить его, но, если понадобится, помогу и удержать. Поэтому ничего не бойся, милая, я рядом.
Лиза внимательно слушала новообретенного учителя и делала, как он говорил, хотя кости ломило будто при простуде и кружилась голова. Но с каждым разом становилось легче, и все проще было удерживать новое обличье.
Так прошел примерно час, и вот она, Елизавета Измайлова, уже взлетает над деревьями! Какая красота, диво дивное! И все иначе воспринимается: мир стал шире и просторней. Ничего не страшно, и горит, звенит внутри чародейская сила, опасная, но такая притягательная!
Ощутив восторг, Лиза переволновалась, прекрасный мир вдруг поплыл перед глазами, как при головокружении. Она начала поспешно снижаться, но еще чуть-чуть – и обратное превращение совершилось бы само собой. В это мгновение властная сила другого существа незримо влилась в нее, надежно охватила, поддержала, не позволив сменить облик. Полет выпрямился. Сердце маленького дракона стучало сильно-сильно, но не только от пережитого испуга. Вскоре в душе Лизы осталась лишь радость: она не одна! Благодарность Ворону за помощь разрасталась в новое, волнующее чувство. Спустись они сейчас на землю и обернись людьми – не выдержала бы, обняла…
Когда миновали лес и мост через неширокую речку Серебрянку, Воронов начал снижаться и Лиза за ним.
– Прекрасно! – искренне похвалил Федор девушку, когда оба они вновь стали людьми. – Облик держать ты почти научилась, возвращаться в прежний вид тоже. Но без меня все же пока не пробуй. И при свете дня тебе, конечно, лучше ящерицей никому не показываться. А теперь пойдем, милая. Луг пересечем, а там и до моего дома рукой подать.
Господский дом стоял на холме, чуть в стороне от села. Длинный, одноэтажный и очень светлый, окруженный липами.
«Неужели это будет и мой дом? – думала девушка. – До чего же странно… Вот так сразу – и жена. И без батюшкиного благословения. Но я буду у него прощение вымаливать…»
И все-таки волновалась она нешуточно. Едва приблизились к воротам, сторож устроил небольшой переполох. Выбежали на крыльцо сенные девки[18] и молодой камердинер[19]. Конюх и садовник, бывшие неподалеку, примчались приветствовать Воронова. «Барин! Федор Иванович вернулся!» – посыпались отовсюду радостные возгласы.
Внутри дом оказался не столь светлым, но уютным, по-старинному основательным. Управительница по имени Лукерья – худощавая улыбчивая старушка с румяными щеками – встретила их с поклонами.
– Лизонька, я в село, нужно с отцом Петром договориться, – сказал Федор. – А ты, Лукерья Никифоровна, распорядись, приготовьте барышню, невесту мою, к венчанию.
Лукерья не заохала радостно, не всплеснула руками, ничем не выдала своих чувств. Только улыбнулась Лизе тепло и радостно. Почтительно поклонилась будущей новой барыне и провела в комнату с большими окнами, занавешенными кисеей, с широкой кроватью под малиновым балдахином. Здесь, наверное, раньше жила женщина. «Может, мать Федора», – подумалось Лизе.
Вскоре появилась племянница Лукерьи – тихая и застенчивая девка Дуняша. Принесла барышне воды для умывания, потом тщательно расчесала ее вьющиеся светлые волосы и украсила белыми цветами.
Федор вернулся довольно скоро, полюбовался Лизой и увлек за собой. И вот они уже в просторном прохладном храме. Высокие стены покрыты древними темными росписями и старинными иконами. Здесь все уже готово к венчанию. Ожидают барина с невестой старенький батюшка в праздничном облачении, дьякон и алтарник. Пришла и попадья[20] с внуками ребятки во все глаза глядели на будущую хозяйку Тумарина.
И Лиза пошла с Федором к алтарю.
Венчаться ей пришлось в домашнем платье, поверх был накинут длинный газовый шарф, белый, воздушный. Девушка и сама не знала, насколько мила в этом простом наряде. Не о нарядах думала, конечно. Взглянула на профиль жениха – строгий, четкий, очень красивый, и ее захлестнули одновременно страх и восторг. Свершилось наконец! Жизнь меняется, да так скоротечно! Что будет дальше? Как все сложится? Как же хотелось чуда, хоть самого маленького. И счастья бы немножечко.
