– Благодарю, Лизонька. С радостью, – и Федор начал свой рассказ: – Про Запределье говорят, что оно возникло уже после того, как Господь сотворил Небо, землю, разных существ и первых людей; Первозданный мир был пропитан вдохновляющей Божьей силой. Из нее-то, в светлом порыве самой земли и природы, и соткалось незримое продолжение нашего мира, отразившее немало здешнего прекрасного. Поначалу Запределье населяли лишь изначальные бессмертные – воплощение неба, ветра, грозы, луны и солнца… Они до сих пор владычествуют в волшебных краях – в Светозар-граде, в Березани, на Ветровой горе, в Беловедье… да всего не перечислишь. Потом у изначальных стали рождаться дети, тоже бессмертные. Например, дед мой Ворон Воронович – Ветров внук и сын Лунницы. Также все больше появлялось и других чародейских созданий, вроде криниц и морозных духов. Даже не знаю точно, откуда они берутся, думаю, многих само Запределье творит. А еще бессмертные полюбили бывать у нас, живут тут подолгу, сходятся с простыми людьми, в брак с ними вступают. Рождаются полукровки с волшебными силами – такие, как мы с тобой. Иногда полукровки тоже уходят в Запределье, доживают там свой смертный век, но очень редко, и причина должна быть нешуточная. Потому что наше место здесь, с людьми.
И много еще рассказывал Федор Лизе о запредельных краях и чудесных созданиях.
– А как же разные блазни[22], кикиморы, мавки? – спросила девушка, чуть нахмурившись. – Эти ведь от нечистых духов берутся?
– Конечно, поэтому они и нечисть. Человек заигрывается с черным колдовством, призывает злых существ, бесов. Те же оставляют на земле частичку себя. Так они и появляются. Но хуже всего – если сильно нагрешит и не раскается, после смерти и сам может нечистью обернуться. Даже подумать страшно и мерзко.
И правда, ни о чем таком отвратном думать сейчас вовсе не хотелось. Лиза продолжила расспросы:
– А моя прабабушка Малахитница?
– Она бессмертная, дочь изначальных Озема и Сумерлы, хранителей различных руд и камней. Они отдали ей власть над Подгорьем.
– И потому-то она умеет превращать живых существ в камень, – задумчиво уточнила Лиза.
Федор ободряюще улыбнулся жене.
– Ты тоже сможешь, если захочешь.
– Но как же… – Она слегка растерялась. – Страшно же!
– Хотелось бы, конечно, чтобы этот дар тебе и вовсе не понадобился. – Воронов задумчиво потер лоб. – Не могу точно сказать, как это происходит… возможно, как у меня. Усилием воли я проникаю в живую силу оборотней, тех, что не из Запределья, начинаю чувствовать ее, подчиняю себе. Тебе тоже, видимо, нужно захотеть, ощутить, проявить власть…
Девушка поежилась.
– Боязно самой. И как-то это… не по-людски.
– Так ты и не совсем человек. А этот дар… это оружие, Лиза. В отличие от меня, ты его можешь направить на кого угодно. Кроме разве что тех, с кем не справиться просто так, на кого заговоренный меч нужен или что-то подобное. Или кто умеет любому чародейству противиться.
Она понимающе кивнула. Взор обратился на расписную глиняную вазочку на столе, в которую сама сегодня поставила букет нарциссов. Живая сила ведь не только в разумных существах… Лиза почувствовала волнение, и опасения, и жажду непременно попробовать, словно это что-то тайное, запретное… Взгляд притянулся к одному из желтовато-белых венчиков, охватывая, проникая вглубь незримого. Душа затрепетала, ощутив власть над нитями такой простенькой и хрупкой, но все-таки жизни. В воображении цветок нарцисса сделался каменным и превратился в камень наяву!
Лиза вздрогнула от неожиданности, почти со страхом разглядывая свое деяние. У Воронова ярко заблестели глаза: он явно был горд женой. А та прошептала:
– Как же так? Цветок был живой, а теперь нет… И это я сделала. Боже мой, я! Как это странно… А обратно можно превратить?
Федор молча качнул головой.
Лиза расстроилась.
– Знаешь, Феденька, я и рада, и не рада. Получилось же! Но хотя это только цветок… мне не по себе. Не буду без нужды такое повторять. Лучше бы никогда и не понадобилось…
– Не грусти, – Федор ласково коснулся локона Лизы и решил перевести разговор на более легкие темы. – Нарцисс все равно бы скоро завял. А так останется на память об этом чудесном вечере. Можешь даже красками раскрасить, красиво выйдет.
И, радуясь тому, что добился возращение улыбки на любимое лицо, притянул к себе руку жены и тихонько погладил.
Они принялись говорить о всяких пустяках, потом играли в карты и немножко в шахматы, и смотрели книги, доставая их из старых застекленных шкафов, и в маленькой зале, низкой и темной, но полной вечерней таинственности, разглядывали в отблесках свеч портреты в золоченых рамах.
Наконец Федор сказал:
– Утомил я тебя, Лизонька. Иди-ка ты к себе, в свои новые покои, отдохни. Я провожу тебя.
«Вот оно…», – Лиза замерла в волнении, даже не зная, что ответить.
