– В общем, не мог бы ты упаковать мое бальное платье – ну, такое, золотистое, ты знаешь, – подходящие туфли и еще пару вещей, я сейчас тебе все перечислю… и привезти все это мне. Вряд ли стоит тратиться на новый наряд, платье очень миленькое, мне бы хотелось в нем… Только если почтой пересылать, то к среде не дойдет, понимаешь?
– Ох, маменька, я бы и рад сам все привезти, только, боюсь, не смогу. Завтра торги в Фарингдоне, а в среду утром у меня встреча с двумя американцами, очень важными клиентами. Но, послушай, почему бы тебе самой не приехать? Мы будем только рады.
– Нет, милый, не получится. Видишь ли… Ах, Алан, может быть, твоя Карин сможет все это привезти? И тогда она сходит с нами на бал. Билл найдет ей спутника. Алан, ты бы меня так выручил!
В голосе маменьки звучали умоляющие нотки. Хотя я не желал расставаться с Карин даже на одну-единственную ночь, мне пришло в голову, что это великолепная возможность наладить отношения и вернуть все на прежний курс. А вот отказ может «задеть и доставить неудобство», как предупреждают плакатики на стенах пабов. Ничто не мешало Карин поехать в Бристоль. В данном случае, судя по всему, самым мудрым решением было согласиться.
– Что ж, маменька, я сейчас объясню все Карин и попрошу ее поговорить с тобой. Вдобавок будет лучше, если ты продиктуешь ей список всего необходимого, а то я обязательно что-нибудь напутаю. Минуточку.
Я ввел Карин в курс дела, и она, как обычно, все сразу поняла.
– Алан, я просто обязана поехать. Отказаться невозможно. Да, конечно, я с ней поговорю. А ты пока натри сыру для спагетти и, ради бога, присмотри, чтобы ничего не подгорело.
На кухню доносились обрывки разговора:
– Я так рада вас слышать… о,
Я с грохотом поставил тарелки в духовку, чтобы они согрелись. Шум льющейся воды окончательно заглушил телефонную беседу. Спустя несколько минут Карин, со списком в руках, вернулась на кухню.
– Карин, а почему завтра вечером? Бал ведь в среду. Наверное, лучше поехать в среду утром?
– Милый, я же хочу сэкономить нам денег. Как далеко от Фарингдона до Суиндона?
– Миль десять или одиннадцать.
– Ну вот, глупыш. Завтра после торгов отвезешь меня на вокзал в Суиндоне. Билеты оттуда стоят дешевле, и твоя матушка только обрадуется, что я так быстро приехала. Вдобавок у нее будет время проверить, все ли в порядке с вечерним платьем, она ведь его давно не надевала.
– Значит, мне придется провести в одиночестве целых две ночи!
– Пригласи Дейрдру. Она обрадуется.
– Она, может, и обрадуется, а вот я – нет.
– Что ж, сегодняшняя ночь не должна пройти впустую. Но сначала ужин. Я сейчас все подам. Ты говорил, что у нас есть кьянти, милый? Налей мне бокал, пожалуйста. Да, прямо сейчас.
Торги подтвердили мои худшие опасения. Керамика и фарфор продавались по головокружительным ценам, так что с каждым предметом Джо бормотал: «Вот же черт!» – а у меня от раздражения и злости на висках лихорадочно бились жилки. Заявки на вустерский чайный сервиз перевалили за тысячу шестьсот фунтов стерлингов – максимум, который я мог себе позволить, – и он достался бородатому толстяку-французу за две тысячи. Сов купили за двенадцать с половиной тысяч, хотя с помощью Джо мне удалось приобрести сокола за тысячу фунтов. Пара фарфоровых попрошаек с клеймом «красный якорь» обошлись кому-то в тысячу двести фунтов стерлингов, а за парочку в маскарадных костюмах из Ранела-Гарденс предложили полторы тысячи. Нам с Джо все-таки удалось заполучить пастуха и пастушку за полторы тысячи фунтов, но мы не смогли даже подступиться к десертному сервизу фабрики Майлза Мейсона: после бурного, но непродолжительного соревнования между французом и закупщиком фирмы «Уильямс» окончательная цена сервиза составила две тысячи двести фунтов стерлингов.
– Ну, за такие деньги о прибыли можно забыть, – проворчал Джо. – Разве что придержат его пару лет, а то и больше. Наверное, так и сделают, мерзавцы.
Мы все-таки прикупили кое-что по мелочи: фарфоровую посуду с синим, так называемым «ивовым» узором, стаффордширские статуэтки и прочее, хотя даже за них пришлось побороться. Вдобавок я купил еще одну фигурку адмирала Нельсона, просто так, чтобы славный герой Трафальгарской битвы не достался иностранцам. Ближе к обеду Джо, с видом полководца, проигравшего решающее сражение, достал из кармана плоскую фляжку со скотчем, отхлебнул и, не вытирая горлышка, передал мне.
– Хм,
– Нет, спасибо. Вы с Аланом идите, – улыбнувшись, твердо заявила Карин. – Я останусь на распродажу.
