Моя первая реакция – радость, что у Тессы есть кто-то вроде Бет на ее стороне: она жесткая, и то немногое время, которое я провел рядом с ней, говорит мне, что она не потерпит ни от кого дерьма и защищает своих друзей. Надо отдать ей должное. Однако даже когда эта мысль приходит мне в голову, я чувствую, как во мне разгорается гнев, тот самый гнев и ярость, из-за которых я и попал в военную школу.
– Как давно она это делает?
Я знаю ответ, но мне все равно хотелось бы знать, сколько мне предстоит исправить и как долго мой брат молча сидит там, пока его девушка издевается над человеком, который думает о нем все самое лучшее.
– Это не имеет значения, – говорит она мне, и даже когда я прижимаю ее своим взглядом, она ерзает на своем месте, как будто она была бы более чем готова встать и уйти, если бы могла.
Я знаю, что на нас смотрят, люди даже не притворяются, что не смотрят. Это внимание, которое Тесса ненавидит, но мне нужны ответы, и нужны сейчас. В то же время я понимаю, почему буду последним человеком, с которым она поделится воспоминаниями о своем мучителе, потому что – отмотайте три года назад – мучителем был я. Может быть, я не заходил так далеко, как Николь, но, возможно, для Тессы она и я – одно и то же. Если я не умирал от чувства вины и раскаяния раньше, то теперь умираю.
– Как долго? – спрашиваю я снова.
Она замирает на своем месте, ее плечи поникли в поражении. Кажется, что в ее голове проносится тысяча разных мыслей, и у меня разрывается сердце, когда я вижу боль, написанную на ее лице.
– Как я уже сказала, это не имеет значения, я справлюсь с этим.
– Правда? Судя по тому, что я вижу уже целую неделю, твое представление о том, как с этим справляться, – это позволить ей топтать тебя своими огромными ногами.
Наконец-то, наконец-то она смеется, и мне хочется похлопать себя по спине.
– У нее действительно огромные ноги, не так ли?
Ее попытка уйти от темы настолько слаба, что я не могу удержаться от стона и смеха одновременно.
– Однажды я видела ее пальцы на ногах вблизи, и они такие уродливо длинные, – говорит Меган.
Я удивлен не меньше Тесс ее способностью сформулировать предложение.
Повернувшись к Тессе, я напоминаю ей:
– Это не значит, что я забыл о чем разговор.
Но что-то в выражении лица Тессы останавливает меня от дальнейших расспросов на эту тему, возможно, на сегодня этого достаточно. Поэтому, вместо того чтобы копать глубже, я улыбаюсь и говорю девушкам:
– Я приглашаю вас троих на эту вечеринку и собираюсь научить вас веселиться.
Когда речь заходит о переосмыслении себя в чужой жизни, инициатива должна исходить от тебя. Если бы я сидел и ждал, пока Тесса примет нового, улучшенного Коула и впустит меня в свою жизнь, мы оба ждали бы до шестидесяти лет. Так что отчаянные меры определенно в порядке вещей. Я подвожу ее домой уже неделю, и каждый день я чувствую, что, пусть и нехотя, но она немного сдается.
Хотя Тесса выглядит настороженной и, похоже, ожидает, что я в любой момент выкину тот или иной трюк, это вполне заслуженно из-за моей репутации. Я стараюсь сделать все возможное, чтобы она мне доверяла, и если это означает, что я буду навязывать себя в ее повседневной жизни до смешного, то я более чем согласен с этим.
Сегодня, когда я высадил ее, не стал просто ехать обратно к себе домой, а решил выпустить пулю.
– Так что я подумал, раз уж мы проводим все это время вместе…
– Невольно.
– Верно.
Пока все хорошо, Стоун, она все еще ненавидит тебя.
– Я знаю, что все еще не являюсь твоим любимчиком и, скорее всего, никогда им не стану, но как насчет предложения мира? Как насчет того, чтобы я приготовил тебе обед и мы поговорили?
Я выдумываю на ходу, но еда – всегда хороший выход, верно? И это оказывается, что я делаю что-то правильное, потому что она разрешает мне войти и приглашает меня в свой дом. Думаю, я напугал ее словом «разговор», потому что я почти чувствую, как она нервничает.
– Так о чем ты хочешь поговорить?
Я улыбаюсь про себя, но улыбка лишена всякого юмора. Она видит только мой затылок, поэтому не может увидеть, как сильно я себя сейчас корю. Это все моя вина, эта девушка, к которой я испытываю все возможные сложные чувства в мире, всегда начеку рядом со мной.
– Расслабься. Я не собираюсь вдруг заявлять о своей безграничной любви и преданности тебе. Если мы собираемся быть друзьями, я подумал, что было бы неплохо, если бы мы проводили немного больше времени вдвоем, действительно разговаривая, а не споря.
– Я не думала, что ты способен на такую эмоциональную зрелость.
– Обычно я не способен, но эй! Я готов попробовать учиться, если ты не против.
– А с чего это бы мне хотеть это сделать? Попробовать с тобой, я имею в виду.
– Знаешь, когда жизнь дарит тебе лимоны и все такое, кексик, – я усмехаюсь, – дело в том, что ты застряла здесь со мной по крайней мере на год. Либо ты можешь игнорировать меня, либо мы можем попытаться построить что-то великое. Я отдаю голос за последнее.
