Она пытается улыбнуться ему, но получается едва скрываемый оскал зубов.
– Не волнуйтесь, мистер Гудвин, я справлюсь.
Да помогут нам обоим небеса.
Когда речь заходит о том, как произвести впечатление на девушку, в ход идет тактика детской площадки. Иногда это работает, но чаще нет. Ты не можешь дергать их за волосы, обращаться с ними, как с дерьмом, и не ожидать, что они побегут к хорошему парню, к тому, кто играет в бейсбол и дарит тебе цветы, а не к тупому футбольному качку, из-за которого ты слишком часто попадаешь в реанимацию.
Но некоторые тактики игры на детской площадке действительно имеют смысл. Поэтому я продолжаю толкать Тессу в плечо, а она продолжает игнорировать. Как будто мы вернулись в детский сад.
– Эй, кексик!
В кафетерии она сосредоточилась на еде, пытаясь забыть о моем существовании. Ну по крайней мере она ест, и теперь, когда между нами все выяснилось, я рад видеть, что она ест гораздо больше. Наказание молчанием продолжается в течение всего обеденного перерыва, но меня это только забавляет. Ничего не могу с собой поделать: она милая, когда сердится.
– Кексик, перестань, почему ты злишься? – я не должен ее подначивать, действительно не должен.
Она продолжает игнорировать меня, сосредоточившись на всех остальных людях, сидящих за нашим столом. Скоро она придет в себя, я думаю. Я надеюсь.
Но пока я позволяю ей продолжать свои попытки свести Меган и Алекса, я также думаю о том, как исправить ситуацию. Я знаю, что навязал ей репетиторство и, возможно, это не совсем то, на что у нее есть время, или, откровенно говоря, она не заинтересована в этом. Мистер Гудвин зашел слишком далеко, когда пытался подкупить ее рекомендательным письмом для Брауна, но даже когда эта мысль приходит мне в голову, я знаю, что мне придется поднажать, немного нарушить правила и перейти несколько границ, чтобы заставить ее открыться мне.
Наконец мне удается остаться с ней наедине, когда звенит звонок и все встают, чтобы уйти на урок. Поскольку группа за ее столом знает, что я хотел бы поговорить с Тессой наедине, они быстро уходят, а она смотрит им вслед, как олень, попавший в свет фар. Я почти вижу, как пульс бьется у основания ее шеи. Она нервничает, находясь рядом со мной? Те эмоции, которые я хочу, чтобы она испытывала ко мне, – это самое далекое, что можно придумать от страха или ненависти. И я думаю, пришло время напомнить ей об этом.
– Так ты не собираешься со мной разговаривать?
Я смотрю ей в лицо. Люди вокруг, даже когда уходят на занятия, смотрят на нас, и мне на это наплевать. Она пытается пройти мимо меня, но я ее так просто не отпущу. Она начала всю эту историю с наказанием молчания, и пришло время немного повеселиться.
Я кладу палец ей под подбородок, заставляя смотреть прямо мне в глаза. Я знаю, что это что-то с ней делает, я чувствую, как дрожит ее кожа, и меня возбуждает осознание того, что я оказываю на нее такое воздействие. Ублюдок, которым я являюсь, решает воспользоваться ее временным состоянием оцепенения и растерянности.
– Ты так и будешь стоять здесь и позволишь мне сделать это?
Мое сердце бешено колотится, я пытаюсь скрыть, как сильно дрожит моя рука, когда я протягиваю ее и кладу на талию. Она не издает ни звука, пока мой большой палец скользит по шелковистой мягкой коже ее живота. Ее дыхание заставляет весь мир исчезнуть, и я не могу понять, как мы оказались здесь, когда я прикасаюсь к ней, а она не отталкивает меня.
Лаская ее кожу, я жду, что она остановит меня, но даже когда она начинает дрожать в моих руках, ее рот остается закрытым, и я решаюсь продолжить. Я вижу желание в ее глазах, потому что если бы я хоть на секунду почувствовал, что она боится или испытывает отвращение к моим прикосновениям, то я бы никогда не подошел к ней.
Только когда она попросит меня об этом.
– Если я это сделаю, ты скажешь мне остановиться?
Я наклоняюсь ближе, и мое дыхание обдувает ее ухо. Прямо здесь, в опустевшем кафетерии, где люди все еще задерживаются, чтобы посмотреть на нас, я чувствую, что немного претендую на нее. Взяв мочку ее уха между зубами, я нежно прикусываю ее, и она задыхается, что делает всевозможные чудесные вещи с моим телом. Продолжая ласкать кожу ее талии, мои губы в опасной близости от ее губ, я слежу за тем, чтобы не разрывать зрительный контакт.
– Говори, Тесси, скажи мне, чего ты хочешь.
Она не произносит ни слова, но язык ее тела говорит о многом.
– Ты правда должна попросить меня прекратить это.
Но я надеюсь и молю всех богов, чтобы она этого не сделала. Я не уверен, хочу ли я, чтобы наш первый поцелуй был именно таким, когда Тесса едва ли способна произнести слова, и с публикой, которая, похоже, не собирается уходить. Но я ничего не могу с собой поделать, и когда я приближаюсь к ней, мои губы нависают над ее губами, так соблазнительно близко к тому, чтобы поцеловать ее в первый раз, я понимаю, что у меня осталось совсем немного самоконтроля. Мои руки ползут вверх по ее топу, что только подтверждает, что я сошел с ума, потому что я лапаю ее в середине дня, в школе.
