Коул опускается передо мной на колени, берет мои руки в свои и потирает большими пальцами костяшки моих пальцев. Удивительно, что именно он утешает меня, и это работает. Я чувствую, как успокаиваюсь и мои убийственные мысли сходят на нет, превращаясь в обычный гнев.
– Я знаю, что многие считают Трэвиса неудачником, но никогда не думала, что Джей будет одним из них. – Я издаю горький смешок.
Он вздыхает и кладет обе мои руки в свои, переплетая наши пальцы.
– Ты думаешь, что знаешь его, но он не мистер Совершенство, Тесси. Он хороший парень, но у него тоже есть недостатки, недостатки, которые ты не хочешь видеть.
Я соглашаюсь с ним, но не говорю об этом вслух. Он прав, всю свою жизнь я ставила Джея на такой высокий пьедестал, что узнать, что он не так уж хорош, очень трудно. Это разрушение образа десятилетней давности, и это чертовски больно.
– Пойдем, я отвезу тебя домой.
Он дарит мне неуверенную улыбку, которую я возвращаю, хотя мое сердце не совсем готово к этому. Может быть, я все это время была одержима не тем братцем из Стоунов.
– Трэвис!
Я достаточно громко стучу в дверь брата.
Ничего, никакого ответа. Сейчас около семи вечера, и он отключился, как всегда пьяный. Это было так давно, что я не могу вспомнить ни одного дня, когда у меня была возможность нормально поговорить с ним. Раньше у нас всегда были очень хорошие отношения. Он не был тем братом, который любит придираться ко мне или раздражать меня, для этого у меня был Коул. Трэвис был тем, на кого я равнялась, он был тем, кто заботился обо мне, когда мои родители забывали об этом. Он был единственной причиной, по которой надо мной никогда не издевались на протяжении большей части моей школьной жизни.
Никто не связывался с младшей сестрой Трэвиса О’Коннела, но, думаю, эта норма сохраняется только до тех пор, пока твой брат не приложится к бутылке.
– Трэвис, – снова кричу я и еще яростнее колочу в его дверь.
Слова Джея звучат у меня в голове, пока я пытаюсь сдержать свой гнев. Что бы я ни чувствовала к Джею, это ни в коей мере не мешает мне игнорировать тот факт, что он фактически разнес моего брата и разнес в пух и прах все его достоинство. Это самое трудное – осознать, что мальчик, который, как я думала, не мог поступить плохо, на самом деле имеет такую уродливую сторону.
Коул прав, хотя я не ожидала, что когда-нибудь признаю это; я понимаю, что у него очень правильная и справедливая точка зрения. Я возвела Джея на пьедестал, считала его безупречным и позволяла себе думать, что он идеален. Наверное, я должна была понять, что любой, кто встречается с Николь, не может быть полностью прав. Ее уродство просачивается в каждого, кто находится рядом.
– Что? – кричит мне в лицо мой брат, распахивая дверь.
Он выглядит злым, раздраженным и, прежде всего, с похмелья. Под глазами у него огромные мешки, изо рта воняет алкоголем, а на лице двухдневная щетина. Мой двадцатиоднолетний брат выглядит намного старше. В его глазах нет света, его не было уже почти два года, и внезапно я начинаю скучать по нему. Мне не хватает прежнего Трэвиса, и я должна вернуть его. Я должна показать таким людям, как Джей, что мой брат не потерян.
В своей, как я полагаю, устрашающей манере я ставлю руки на бедра и смотрю на своего почти двухметрового брата, который протирает глаза от сна. На нем все еще одежда, которую он, должно быть, надел перед тем, как отправиться в путь прошлой ночью. Просто чудо, что он не спал в ботинках.
– Чего тебе надо? – ворчит он и, спотыкаясь, возвращается в свою спальню, где царит полумрак из-за выключенного света. Коробки из-под пиццы разбросаны по всему деревянному полу, а пивные бутылки захламляют оставшееся видимое пространство.
– Я хочу, чтобы ты убрался, а потом встретимся на кухне, – приказываю я с властностью в голосе, но он снова ложится на кровать и натягивает одеяло на голову в попытке прогнать меня. Я сужаю на него глаза и дергаю за одеяло, пока оно не падает на пол.
– В чем, черт возьми, твоя проблема, Тесс?
Он хватает подушку и бросает ее в мою сторону, я уворачиваюсь, и впервые в жизни координация движений не подвела меня.
– Моя проблема в том, что мне надоело видеть тебя таким, Трэв, пожалуйста, выслушай меня хоть раз. Прими душ или что угодно, мне нужно поговорить с тобой, когда ты будешь трезв.
Он застигнут врасплох, и, честно говоря, я тоже. За последние пару лет мы отдалились друг от друга. Мы прошли путь от идеальных отношений между братом и сестрой до едва ли признающих друг друга, хотя живем в одном доме. Он перестал заботиться обо мне, и я стала легкой мишенью; а я перестала заботиться о нем, и он разрушает свою печень.
– Все в порядке? – он все еще произносит слова невнятно, его глаза опущены.
