Я никогда не забуду, как он взбежал по лестнице с паникой и ужасом на лице. Мама подмигнула мне и начала потягивать свое вино. Потребуется много времени и усилий, чтобы вернуть отношения с Трэвисом в нормальное русло, сегодняшний день – это начало: для того чтобы восстановить нашу семью, все должно стать немного сумасшедшим.
О, хорошо, по крайней мере у меня есть один большеголовый, высокомерный, самовлюбленный идиот, который присматривает за мной во всем этом.
Я собираюсь лечь спать после выполнения домашнего задания и споров с Коулом по СМС о том, что было бы не лучшей идеей закидать яйцами машину Джея. Это мелко и мстительно, к тому же он водит самый великолепный Hummer и портить его красоту было бы преступлением против природы. Я не знаю, хочу ли я мстить, ведь Джей не соврал, когда назвал Трэвиса неудачником. Это было больно, но я не могу запретить ему иметь свое мнение, не так ли?
Коул, конечно, по-другому относится к этой ситуации. На самом деле я очень боюсь за Джея, на его месте я бы сбежала с континента.
– Тесса, дорогая, ты свободна?
Я отложила iPod, когда в комнату вошла мама, ухмыляясь и держа в руках пакет с одеждой. Мои брови сходятся, когда она аккуратно кладет его на кровать и смотрит на него так, будто это ее третий ребенок.
– Мам, что это? – начинаю я настороженно: не бывает ничего хорошего, когда ее глаза так сверкают или когда она выглядит такой счастливой от чего-то.
– Это твое платье для нашего ежегодного благотворительного вечера, – восторгается она, расстегивая молнию на сумке. Я надевала его, когда мне было восемнадцать, и в нем я выиграла конкурс «Мисс Фэрроу-Хилл».
Я смотрю на мерзость из тафты, которую она достает. Это то самое платье, которое снится мне в кошмарах, то самое, которое, как я думаю, я надену в день свадьбы, после того как Николь уничтожит оригинал. Оно отвратительного неоново-розового цвета с блестками по всему лифу и пышной юбкой, которая кажется бесконечной.
О, помадка.
– Разве это не прекрасно? – восторгается она, прикладывая его к своему телу и разглядывая себя в моем зеркале в полный рост.
В каком мире эта вещь считается прекрасной?
– Мама, я не уверена, что хочу идти на гала-концерт, не говоря уже о том, чтобы участвовать в конкурсе.
– Ерунда! Ты дочь мэра, ты должна быть там, а я председатель комитета «Мисс Фэрроу-Хилл». Что подумают люди, если увидят, что моя собственная плоть и кровь не удосужилась туда войти?
– Я уверена, что мы сможем убедить Трэвиса попробовать, – шучу я, но она вздрагивает, как будто ей причинили физическую боль.
– Я планировала это мероприятие весь год, Тесса. Почему ты так себя ведешь?
– Не нужно драматизировать, мама. Я просто не вижу в этом смысла. Николь всю жизнь готовилась к победе. Почему я должна хотеть выступить против нее? – я театрально закатываю глаза.
Она щелкает языком и усаживается на кровать, отложив в сторону чудовище, которое она называет платьем. Отодвинув мою челку в сторону, она взъерошивает мои волосы и дарит мне первую материнскую улыбку за последние несколько лет. Держу пари, это все потому, что она хочет, чтобы я участвовала в ее дурацком конкурсе.
– Эта девушка – не та, что должна представлять Мисс Фэрроу-Хилл. Мы ищем кого-то, кто красив внутри и снаружи, и это ты, милая. Я знаю, что ты этого не видишь, но ты растешь и становишься такой замечательной девушкой, я так горжусь тобой.
Хорошо, кто она и что она сделала с моей язвительной, принимающей антидепрессанты мамой?
– Мам, я… не знала, что это так много для тебя значит.
– Я знаю, что у нас были не лучшие отношения в последние пару лет, но то, что ты сделала сегодня для своего брата, это…
Слезы навернулись ей на глаза, а я просто сижу в изумлении. Я никогда не видела, чтобы она плакала или испытывала эмоции в моем присутствии. Обычно вокруг нее такие прочные стены, что пробиться сквозь них почти невозможно, но сейчас она демонстрирует очень чужую уязвимость.
– Это просто напомнило, как мне повезло, что ты моя дочь.
У меня саднит в горле, когда я пытаюсь вымолвить хоть слово, но не могу. Честно говоря, я не испытываю чудесного чувства любви к женщине, которая пренебрегала мной столько, сколько я себя помню. Когда ситуация осложнилась, она решила оставить меня одну и в качестве убежища использовала отпускаемые по рецепту наркотики. Для меня не совсем просто принять ее обратно с распростертыми объятиями.
– Спасибо, мама.
Она выглядит разочарованной моим ответом, но не настаивает. Вместо этого она просит меня примерить ее платье, и, хотя я скорее подожгу себя, нежели сделаю это, я чувствую, что сегодня мы достигли какого-то прорыва в наших отношениях и я не могу позволить своему страху перед розовыми монстром разрушить это.
Когда я выхожу из ванной, то сразу же сокрушаюсь, увидев себя в зеркале. Платье ужасно контрастирует с моей бледной кожей, а посадка ужасна. У меня нет груди, чтобы заполнить его, и ноги недлинные, так что в итоге оно оседает у моих ног. Пышные рукава делают меня похожей на горбунью, а блестки колют кожу, заставляя меня ерзать.
– Ух ты, Тесс, ты выглядишь…
