Тетка дождалась Ашира. Он приехал через полчаса. Они ушли в комнату и начали шептаться. Меня тетка прогнала спать: «Это не для маленьких, ты устал, иди ложись». Мне обидно стало, что со мной обращаются как с ребенком, и очень хотелось узнать, о чем секретничают. Я потихоньку встал, подошел на цыпочках к двери и стал подслушивать. Сначала ничего не мог разобрать, потом услыхал, как Ашир произнес:
— Не могу я платить калым пять тысяч.
— А без калыма жену не найдешь. Холостяком прожить хочешь?
Ашир долго молчал. Тетка не выдержала:
— Ну так как же?
— А приданое у нее хорошее?
Тетка быстро заговорила, только тихо очень, я опять не расслышал ни слова. Ашир вроде бы согласился.
— А нарядный чапан мне сделают? — спросил он.
— Это уж обязательно, — уверенно оказала тетка.
— Ну, смотри, если девушка придет без приданого, я ее на другой день отправлю обратно!
Тетка не ответила. Потом говорит:
— Да, я совсем забыла: с тебя еще причитается союзш[7].
— Не дам! — Ашир вскочил. — Лучше я не женюсь.
Тетка закричала на него:
— На сорок условий согласился, на сорок первое не согласен? Знаешь сам: у кого есть дочь, у того есть и прихоти. Нашла ему дешевую жену, всю душу вымотала, а он еще отказывается! Теперь все платят калым в десять тысяч, понял? Союзш не хочешь послать, от дедовских обычаев отрекаешься!
Ашир сдался.
— Ладно, сватай! Только помни: приданое будет плохое — скандал выйдет.
Так закончился этот секретный разговор. Я поскорее лег и притворился, что сплю, даже захрапел. Тетка пожалела:
— Сиротка бедный, измучился, истаял совсем...
Мне самому себя стало жалко, чуть не расплакался.
А брат поскреб в затылке и пробурчал:
— Все ребята худеют, когда растут...
Все-таки заснул я в хорошем настроении, радовался, что будет джене. Но сон приснился беспокойный, — должно быть, оттого, что думал много. Будто Кайры-эдже убежала со своим Джаныбаем. Ее мать Зейнеп плакала в голос и проклинала Джаныбая: «Умереть бы тебе молодым...» Моя тетка виновато молчала, а брат радовался: «Хорошо, что не отдал свои кровные пять тысяч, вот бы попался!»
Я с испугу, проснулся. Еще только рассветало. Сердце стучало громко и часто. «А вдруг Кайры-эдже и вправду убежит?» — подумал я. Пошел в другую комнату. Ашир еще спал, и на лице у него было такое же выражение, как я видел во сне: словно он очень доволен, что не заплатил калым. Я поскорее подоил коз, выгнал их, кое-как перекусил и побежал в школу. Боялся, не сбежала ли и впрямь Кайры-эдже! Сердце забилось еще сильней. Вот и остался без джене! И Сапарбай, брат Кайры, не пришел. Ну конечно, если сестра сбежала, с каким лицом он в школу придет? Первый урок была арифметика. Я ничего не слышал и не понимал, думал только о своем сне. На второй переменке опять побежал в девятый класс. Моей джене не было. Зато Джаныбай-аке сидел и весело болтая с товарищами. «Если человек, с которым она должна была убежать, в классе, то как же она убежит?..» — подумал я, и мне стало легче. Зря беспокоился...
На другой день встретил Кайры-эдже по дороге в школу. Она шла с двумя девушками и, когда увидела меня, покраснела и отвернулась. Я обогнал девушек, потом обернулся. Подруги что-то со смехом сказали Кайры, а она на них с кулаками.
И с тех пор я уже не видел, чтобы Кайры-эдже смеялась и шутила. На переменках сидела на своей парте, ни с кем не разговаривала и все о чем-то думала, думала. Если замечала меня, щеки у нее делались красными, она спускала глаза, и я смотрел и радовался, что она будет моей джене. Она от моего взгляда краснела до кончика носа, а мне было приятно, что джене меня стесняется.
Думали устроить свадьбу Ашира во время школьных каникул, но директор вдруг заявил, что никто не имеет права жениться на девушке, которая еще учится. Даже Ашир испугался: «Ежели не уговорим директора, все пропало». А про меня и говорить нечего — совсем приуныл, похудел от переживаний.
Я и не понял, как все это уладилось. Сердитый директор сам пришел на свадьбу, сидел на почетном месте и пил за счастье моего брата и моей джене. От радости я места себе не находил. Как хорошо все устроилось! Свадьбу праздновали два дня. Кайры-эдже по обычаю привели к нам в дом. Все домашние обязанности перешли к джене, мне стало легко и хорошо. Ни котла, ни чашек, ни за водой ходить, ни огонь разжигать! Я очень старался понравиться джене, подружиться с ней. Помогал убирать в доме, приводить все в порядок, застилать постель. Но, сказать по правде, один только я в доме был весел и всем доволен. А моя джене все вздыхала, хмурила брови, никогда не смеялась. Хозяйством она занималась прилежно, только как-то невесело. Ну, я понимал, почему моя джене так себя ведет: попала в чужой дом, не привыкла. А вот брата какой шайтан задел? Злой, угрюмый, на все кривит рот. Мало того — на другой день после свадьбы отвел в сторону мою тетку и спрашивает:
— Я ведь вам говорил?
Собрал на лбу морщины и глядит со злостью.
Тетка как ни в чем не бывало: «А что такое случилось?»
Ашир от ее спокойного тона прямо взбесился. Как стукнет кулаком:
