— Я принесу вам
чаю. — Она так поспешно захлопнула двойные двери, что едва не прищемила Эдвину
нос.
Взбешенный, он хотел
броситься следом, но услышал позади чей-то тихий смех и остановился. Незнакомый
грудной смех, еле слышный за треском огня. Он резко обернулся: в комнате стояли
лишь два кресла, которые, как ему показалось ранее, пустовали.
— Кенсал-Грин — это кладбище, и мистер Грин оттуда не
вернется, — сообщил женский голос из кресла, стоявшего спинкой вперед.
Эдвин медленно
приблизился и увидел старуху с седой, как у него самого, головой, одетую в
траур. Колени ее окутывал плед. Он хотел было спросить, кто она такая, но она
подняла пронзительно-голубые глаза, и он узнал ее.
— Матушка. — Он
упал перед ней на колени, невзирая на жгучую боль в ногах, и поцеловал ее руку,
чувствуя, как другой она поглаживает его по голове — первое утешение, что
выпало ему за долгое время. Она невероятно изменилась. Пусть и он изменился, но
у него хотя бы имелись на то причины, тогда как она жила, не ведая его тягот.
Эбигейл принесла на
подносе чай в фарфоровых чашках, лепешки с джемом и взбитые сливки.
Все десять лет Эдвин
мечтал о таком угощении, а сейчас вдруг лишился аппетита.
— Фарфор они не
нашли, — усмехнулась его мать. — Я становлюсь мастерицей прятать вещи.
Она посмотрела на
Эбигейл, будто ожидая ответа, но та лишь склонила голову, произнесла:
— Да, мэм, — ив неловкой тишине быстро вышла из комнаты.
— Мой сын
вернулся, — размешивая сахар, произнесла старуха неожиданно хриплым голосом. —
Побывал в аду и вернулся. — Она без тени сочувствия взглянула на него поверх
чашки.
— Простите,
матушка. Я говорил с капелланом, который навещал меня в заключении, и я буду
ходить к нему постоянно, чтобы стать ближе к Богу и людям. Я искуплю свою вину
перед вами и батюшкой. И перед Маргарет. Обещаю заслужить ваши
прощение и любовь.
Эдвин ожидал, что это
произведет впечатление, репетировал эти слова много раз, с каждым разом все
больше и больше проникаясь их смыслом, но того, что произошло в
действительности, он никак предугадать не мог.
Мать с досадой
фыркнула, и на лице ее отразилось нескрываемое отвращение.
— Не вовремя ты
собрался каяться, сынок. Мне нужен не святой, восставший из ада, а убийца.
— Что? -—ужаснулся Эдвин. Она схватила его руки и злобно зашипела: — Я хочу, чтобы ты снова согрешил. Убей! Убей его! Пусть тебя снова отправят в ад, ибо только так я буду уверена, что дело сделано. И видит Бог, без этого
не обойтись.
Специально для books4iphone.ru
