В понедельник я рассказала Билли о письмах, но умолчала, кто такой Кевин на самом деле. Я называла его Лапой – так же, как Салли именовала свою карусель из парней – лохматых юнцов, которые для нее были игрушкой на одну ночь, а потом являлись в Баттс-С в надежде на продолжение отношений, которые даже не начинались. Ее они жаждали, в то время как меня походя пригубливали. Но теперь мне стало все равно. Зато Кевину я небезразлична.
– Тебе нужно увидеться с ним в реале, – заявила Билли. – В смысле, это круто, что вы переписываетесь, но живого общения это не заменит. Поверить не могу, что вы до сих пор не столкнулись хотя бы по случайности!
– Ну, универ большой, – отозвалась я. Не такой уж он был большой, но я не хотела говорить, что Кевин учится в Дартмуте. Временами меня так и подмывало рассказать ей все. Билли, конечно, насторожит, что у Кевина есть девушка, но она порадуется, что я нашла человека, с которым мне хорошо. Однако пока что я предпочитала держать правду при себе, боясь, что она примет Кевина за очередного Мэтта-обманщика.
– Ну допустим, – сказала Билли. – Но однажды кто-то из вас не ответит – и что тогда? Имейлы легче легкого проигнорить. Я бы на твоем месте постаралась заручиться гарантией, что он обо мне не забудет.
Внезапно у меня возникло чувство, что я зашла слишком далеко и слишком быстро. Ничего у нас с Кевином не получится. Он парень Флоры. Но то, что между нами было, казалось таким вещественным, что от одной мысли о том, чтобы прекратить переписку, мне становилось дурно. Может, это любовь всей моей жизни – легких путей никто не обещал.
– Я подумаю, – сказала я Билли. – Может, ты и права.
В тот вечер Кевин прислал письмо, в котором я увидела знак. Он писал: «Все мысли о тебе. С ума сойти можно! Если бы ты училась здесь мы бы уже куда нибудь выбрались вместе жалко что ты не в Дартмуте». Это был поворотный момент. Я могла отступить – а могла довести начатое до конца.
Я несколько раз переписывала и стирала одни и те же слова, прежде чем остановилась на варианте, который сочла подходящим. На варианте, который требовал ответа. «Мы не так уж далеко друг от друга – может, я смогу когда-нибудь к вам выбраться».
Я ждала ответа, но ответа не было. Он не спал – Флора все еще с ним болтала. Меня корежило от злости и нетерпения. Вот не надоедает ей часами лясы точить?
Я убеждала себя, что он просто выверяет каждое слово. Когда Флора наконец положила трубку, я не сомневалась, что он вот-вот прорежется. Чем больше времени проходило, тем сильнее я верила, что он пишет что-то судьбоносное.
– Хочешь фильм посмотреть? – предложила Флора, влезая в тапочки. – Здорово, что ты сегодня никуда не идешь.
Ох, сколько всего мне хотелось ей сказать! Я не сводила глаз с ее ногтей – креветочно-розовых, в белую крапинку.
– Задали много. Давай в другой раз.
В тот вечер я, наверное, раз сто обновляла почту, маниакально жала на мышку, не снимая одеревеневших пальцев с клавиатуры. Я злилась больше на себя, чем на Кевина, – что ж я так на нем зациклилась, почему из всех именно он?
Когда я проснулась поутру, ноутбук был зажат между моей спиной и стенкой, словно забытый любовник. Адреналин хлынул по жилам, я резко выпрямилась, словно восклицательный знак в человеческом обличье. Вне всякого сомнения, его письмо уже ждет во входящих.
Но в почте ничего не было.
На третий день я была уже близка к помешательству. Он по-прежнему болтал с Флорой; ее голос был неизменным саундтреком к моим вечерним попыткам позаниматься. Снова и снова мне воображалось, как Флора ошеломленно замолкает, вдруг услышав от Кевина, что он больше ее не любит.
Салли затащила меня на вечеринку в комнату Клары, все мы пили «Столичную» и курили травку, Салли кружила по комнате, а когда заскучала, стала обольщать меня еще какой-то тусовкой. Как бы она ни хаяла ребят из команды по лакроссу, живущих в Бете, но все равно продолжала к ним наведываться. Может быть, она так же, как и все мы, жаждала самоутверждения.
– Кандидатура на ночь у тебя есть? – поинтересовалась она. – Как насчет этого, как его – Джордана? Он говорит, у тебя классные сиськи.
Джордан, который и вправду говорил мне, что у меня классные сиськи, отключился вскоре после того, как снял с меня лифчик. Очередной уэслианец, который меня в упор не видел.
– Я правда устала, – ответила я. – Пойду-ка я лучше домой.
Силы меня внезапно покинули. Я провела в Уэслиане меньше двух месяцев, а в тот миг казалось, что счет идет уже на годы.
Услышав отказ, Салли уставилась на меня. Она не привыкла, чтобы ей перечили.
– Что? Но ты не можешь меня бросить! Останемся еще хоть на часок! – Ее ногти впились в мою руку.
– Да просто… не знаю, нет настроения.
Мне хотелось рассказать ей о Кевине, но я знала, что лучше не стоит. Парни для нее – просто аксессуары, которые она меняет так же часто, как трусы. Ей не понять.
– Ты права, – закивала она, и я ощутила прилив облегчения. – В жопу эту вечеринку! Давай оторвемся по полной! Ты когда-нибудь пробовала секс втроем?
Я раскрыла рот:
– Нет. А ты?
